Как нам рассказывают во всех детективах, любой преступник всегда стремится во что бы то ни стало избежать наказания и ответственности за совершенное преступление. И в ходе этого стремления он, как правило, только множит свое зло, совершая все новые и новые преступления в попытке скрыть предыдущие и замести следы. И как правило, каждое новое преступление, напротив, лишь приближает сыщиков к разгадке, давая им о злодее все больше и больше информации.
Точно таким же образом, как я могу наблюдать, все обычно происходит и в жизни. В самом начале, при самой маленькой и не слишком явной агрессии агрессору вполне удается выглядеть респектабельным и добропорядочным членом общества. Ему доверяют, на него полагаются, его даже любят, и всем этим он может беззастенчиво и смело пользоваться, обдумывая и воплощая свои новые злодейства и используя доверчивость и порядочность людей в своих корыстных и низменных целях.
Если на этом этапе агрессора не разоблачить и не остановить, он неизбежно пойдет дальше – если сработало один раз, значит, сработает и во второй, а злодей не особенно любит думать и размышлять, а также изменять своим привычкам. Когда злодею в целом нечего опасаться, он начинает эскалировать свои злодеяния – одновременно и повышая свои выгоды от них, и предотвращая или подавляя возможное сопротивление. А сопротивление на этом этапе уже, как правило, появляется, становясь отличным поводом для агрессора эскалировать агрессию и заодно переложить часть своей вины на сопротивляющихся. Мол, если бы не они, я бы не был таким жестоким, сами виноваты, зачем же надо было бунтовать?
Когда сопротивление в массе своей успешно подавлено, можно уже вообще разгуляться и позволить себе то, о чем давно мечтал. Настоящий, не ситуативный, убежденный злодей никогда сам не останавливается, а идет по дороге зла все дальше и дальше, по пути с удовольствием прихватывая растущую массу приспешников. Зло с их помощью еще более эскалируется, а количество жертв и объем разрушений неизбежно увеличиваются. И вот этот объем разрушений на этом этапе становится настолько явным, что скрыть злодейство становится просто невозможным – злодей обнаруживает себя и выходит на поверхность.
С тех пор каждое новое злодеяние становится свидетельством существования агрессора, обнажает его личность и раскрывает его суть. Как бы злодей не обманывал сам себя, как бы не проецировал свою сущность на окружающей его реальный мир, этот реальный мир устроен так, что усиливающаяся агрессия приближает ее к личности самого агрессора. Злодейство – это процесс, в ходе которого сущность злодея перестает принадлежать ему самому, а становится достоянием общественности.
Агрессор как бы теряет сам себя, постепенно перетекая в свой общественный аватар. И вот когда этот общественный аватар собирается, как пазл, полностью, наступает час расплаты – агрессор встречается сам с собой и смотрит на свои злодейства, такие, какие они есть на самом деле, без иллюзий, без обмана и без оправданий.
Любое возмездие, любое наказание, от заключения до общественного порицания и общего осуждения, является, на деле, именно такой встречей агрессора с самим собой и совершенными им злодеяниями. Он как бы теряет свою «божественную» природу и обретает телесность, чувствуя если не раскаяние, то как минимум досаду от разоблачения и страдания от невозможности продолжать злодейства и отсутствие былого комфорта. Вот что происходит в час расплаты – проекция исчезает, и злодей наконец-то встает лицом к лицу со своей собственной сутью.