Иногда замечаю, что люди как-то опасаются слов, особенно таких, которые несут в себе явно негативное значение. Агрессия, зло, злодеи и всякое такое. Вот и Джулия Шоу в своей книге «Психология зла. Почему люди выбирают темную сторону» просит не называть людей злодеями – люди, на самом деле, разные, считает она, каждый может в своей жизни хоть раз совершить зло, и поэтому нужно избегать подобных ярлыков.
Каждый может, все верно, но ведь не каждый же совершает? Есть люди, которые вообще никогда ничего плохого никому не сделали, что называется, мухи не убили. Тогда почему мы должны уравнивать в плане наименования этих людей с теми, кто вообще все свои личностные проблемы всю жизнь решает только насилием? У них и так есть множество общих прав, которые мы в цивилизованном обществе ни у какого самого жестокого преступника не можем отнять. Так почему бы нам тогда хотя бы в назывании, в определении этих людей между собой как-то не разделить?
Часто еще можно услышать «Ну разве же это зло?», «Разве это агрессия?». Мол, такую мелочь и злом-то называть как-то не с руки. Зло – это ведь что-то огромное, страшное и жестокое, часто неописуемое и невообразимое. А вот эта жадная завистливая женщина – разве она зло? И вот этот улыбчивый лицемер – разве зло? На вас посмотрели с ненавистью, проталкиваясь мимо вас к выходу в вагоне метро – неужели вы и это хотите назвать агрессией? Вам аккуратно и вежливо налгали в присутственном месте – казнить их теперь, что ли?
Вот это пренебрежение к маленькому, но ежедневно творящемуся злу, и вот это нежелание тратить на это зло громкие слова вроде «зла» мне всегда казались довольно странными. К чему эти хитрости, эти уловки? Разве маленькая подлость – не подлость? И маленькое предательство – не предательство? Неужели зло перестанет быть злом только потому, что вы не будете его так называть? Конечно, не перестанет, и никуда оно не денется.
Если человек совершил зло всего лишь несколько раз или один раз в жизни, поддавшись искушению или проявив слабость, если он осознал свои поступки, как зло, попросил прощения, постарался как-то причиненный ущерб искупить, мало кому придет в голову называть его злодеем. Кто из нас без греха, как говорится. Нет, его, конечно, могут злодеем назвать – и запросто – но это тоже будет таким лукавством, манипуляцией, и скорее всего, это сделает настоящий злодей, чтобы внимание общественности от себя отвлечь.
Но если человек на зле строит всю свою жизнь, обманом, лестью и клеветой достигает карьерных вершин и финансового успеха, использует труд других людей без достойной оплаты, унижает и высмеивает людей ради собственного развлечения, угрожает людям, чтобы добиться от них послушания – почему его-то назвать злодеем нельзя? Разве все то, что он делает – не зло? Да, он не серийный убийца, все так, но ведь вред людям он тоже приносит весьма ощутимый. Люди тоже страдают, пусть и не так явно, как в случае с откровенным преступлением.
Мне кажется, если мы опасаемся называть маленькое зло злом, мы как бы даем понять людям, что они не должны от этого маленького зла страдать так же, как от большого. Но ведь это не так – люди разные, и чувствительность, и болевой порог у них разный. Кто-то простое хамство может переживать неделями. И если мы не называем хамство злом, мы как бы обесцениваем чувства этих людей, если не переносим всю ответственность за эту агрессию на них самих – мол, а чего они такие чувствительные?
Чувствительные люди или нет, зло остается злом – нормальному человеку не придет в голову тыкать иголки ради развлечения даже в потерявшую чувствительность или обезболенную лекарством кожу. Тот, кому придет – он злодей, и в этом и есть его отличие от нормального человека.