Рано утром 15 сентября полковник Стрельников лично сопровождал один из своих стрелковых автобатальонов до нужного района выхода подвижной группы. Там на месте полковник Лукин давал указания:
- Ближайшая задача группы, это прорыв обороны противника в районе высот 161,4; 183,5; 180,2 и выйти в его тыл. Последующая задача - отрезать гитлеровцам пути отхода, овладеть населёнными пунктами Казачий Майдан и Петровка. В дальнейшем - быть в готовности действовать в направлении Краснограда.
Полковник ещё раз обошёл все свои стрелковые и артиллерийские подразделения, уточнил и сверил направление движения боевых колонн и приступил к маршу.
В 18:30, 15 сентября, подвижная группа стремительным натиском прорвала оборону противника в районе высоты 161,4 и начала развивать наступление. Впереди двигались танки и САУ, за ними - артиллерия и стрелковый батальон на автомобилях.
- Смелей на Нар-Шляховую, Иван Николаевич! - дал команду Шкадову полковник Лукин. - Разведка донесла: отошёл противник.
- Права твоя разведка, да не во всём. Группа капитана Гераленко докладывала, что заметила на окраине насёлённого пункта движение батареи полевых орудий, а твои доложили, что всё чисто. Это как? - переспросил Шкадов.
- Я своим доверяю, вперёд!
- Что же, рискнём...
И рискнули. Только передовые танковые подразделения колонной минули высоту 180,2, а с фланга почти в упор их атаковали удары прожигающих снарядов. И вспыхнули одна за другой пять "тридцатьчетвёрок". Кроме батареи 88-мм полевых орудий, под Нар-Шляховой стояли четыре хорошо замаскированных "фердинанда".
- Разворачивай, самоходки разворачивай! - кричал Лукин со своих командных позиций.
Наши самоходки быстро развернулись против засады и лупанули по врагу не спеша, на выбор. Тем временем, главные силы, обойдя противника с фланга, при поддержки огня артиллерии выбили его остатки из Нар-Шляховой.
Продолжая выполнять поставленную задачу, подвижная группа полковника Лукина выбила врага из совхоза Ульяновский и в 23 часа её подразделения завязали бой на западной окраине населённого пункта Ленинский завод. Ожесточённая схватки шла два часа, с отражением вражеской контратаки. Эта схватка была тяжёлой, но результативной - наша группа выбила гитлеровцев из Ленинского завода и устремилась на Казачий Майдан. Но комдив отдал по радио приказ изменить направление движения на Кигичевку. В три часа ночи 16 сентября подвижная группа овладела совхозом Коммунарка, выбив врага оттуда сходу, и закрепилась на достигнутом рубеже. Манёвренные действия были стремительными, горючее в автомашинах и танках оказалось на исходе. Часть танков была потеряна в боях или получила значительные повреждения и по этому дальнейшее продвижение этой группы было нецелесообразным.
Подвижная группа, сыграв решающую роль в выполнении поставленной 236-й стрелковой дивизии задачи, влилась в свои части для действий в их составе обычным порядком.
(Историческая справка: - Поучительный опыт 236-й стрелковой дивизии 46-й армии быстро получил распространение. Скорее всего именно он послужил основанием для одного из важных пунктов специального приказа Военного совета Степного фронта от 18 сентября 1943 года: "Для лучшей организации преследования отходящего противника, - отмечалось в приказе, - иметь в полку, в дивизии, в зависимости от численного состава, подвижные отряды из батарей на механической тяге (автотягачи), батареи реактивной артиллерии, батальона пехоты на автомашинах и взвода сапёров. Такие отряды бросаются на преследование отходящих сил противника с задачей выйти на фланг и тыл и тем самым окружить или отрезать пути отхода, захватывая или уничтожая живую силу и технику врага.")
В последующем, выделяемые для манёвренных действий впереди главных сил отряды, стали называться передовыми. Они играли всё возрастающую роль в наступательных операциях.
В штабе армии было шумно, ждали командующего фронтом Конева, который должен был прибыть в передовые войска для уточнения боевых действий в ходе дальнейшего наступления на Кременчуг и Днепродзержинск. Штурм "Восточного вала" - было основной целью дальнейшего продвижения. В небольшом закутке за отдельной стеклянной перегородкой заседал отдел армейской контрразведки.
- Вот, пожалуйста, вам снова запрос с Волховского фронта, согласованный со Ставкой, - и Березин протянул радиограмму генералу Антонову в руки.
Тот бегло взглянул на текст, потом громко выругался:
- Что они там, совсем сдурели?! Войска армии должны выйти на свои атакующие рубежи, быть подготовлены к наступлению, которое состоится в ближайшие дни. Впереди решение серьёзных задач, такая буря тут назревает!.. Они, что, думают - мы здесь в шашки по ночам играем? У нас вскоре штурм "Восточного вала"... - негодовал очень злой Антонов.
- Правильно, у нас предстоящий штурм, а у них - неудачная Мгинская операция в конце августа, в очередной раз не удалось начистить морду этому Линдеману, - ответил Стрельников.
Березин рассмеялся на эту реплику полковника.
- Здесь докладывают, что командующий фронтом Мерецков очень не доволен работой разведки в этот раз, говорят, что облажались они по полной, - добавил от себя Сергей Андреевич, - там уже назрел перевес сил в нашу пользу, но разведке, это было неизвестно, лишь пленные немцы рассказали, но уже много времени спустя, что в последней декаде августа у них не оставалось никаких резервов. Солдаты уже не выдерживали наших авиационно-артиллерийских налетов. Ещё один мощный нажим, и гитлеровский фронт под Мгой мог бы развалиться. Если бы командование фронтом имело об этом хоть приблизительную информацию, то Мерецков бы лично полетел в Ставку добиваться резервов, чтобы их там дожать окончательно. А так, ресурсов, чтобы продолжить эту операцию у них нет. Они там провели локальную вылазку с целью захвата восточной оконечности Мгинского выступа. И вот 15 сентября части одного из гвардейских корпусов сумели взять штурмом одну из синявинских высот, с которой хорошо просматривались окрестности вплоть до побережья Ладожского озера. Однако, высоту, с которой уже просматриваются немецкие тылы, взять не удалось.
- А мы здесь причём? Нас вывели с северного направления ещё в июне месяце в резерв наступающих южных фронтов, а потом в июле мы уже были в составе действующей группировки, продвигались с боями и не имеем никакого отношения к Волховскому фронту, - возразил на это начштаба армии полковник Богданович.
- Верно, - и Березин при этом посмотрел на Антонова, - но спец.дивизия НКВД была введена в состав вашей армии не так давно, до этого в составе 27 армии они принадлежали войскам Северо-Западного направления и очень хорошо знакомы с театром военных действий и уж тем более, имеют огромный опыт взаимодействия с тамошними разведками, имеют свои агентурные каналы, знают каждый уголок и закуток той лесисто-болотистой местности и могут там хорошо ориентироваться... Конечно, все резервы были брошены под Курск на главное сражение этой летней кампании, но теперь - Ставка приняла решение вернуть часть сил, а главное - опытные кадры, на свои обжитые места. Тем более, что идёт сейчас активная подготовка к окончательному разгрому фашистов под Ленинградом, чтобы освободить город полностью из блокадного кольца.
Антонов отсел в угол и молчал, кивая головой на эти слова Березина.
- Вот у полковника Стрельникова есть опыт работы при штабах, ещё довоенный, - вот пусть он и едет туда к Мерецкову, - наконец заговорил генерал, - я ему дам добро на это, но... Пусть хоть дождутся, когда майор Деев поправиться и выйдет из госпиталя на командную должность, чтобы заменить Стрельникова. Тому ещё месяц валяться и лечиться - не меньше! А я, уже своё слово сказал. Дивизия вот-вот вступит в бой и я, как комдив, не имею права её бросить в момент серьёзного наступления.
- Я уважаю ваш выбор, Кирилл Сергеевич, и доложу руководству ваши возражения. Думаю, что их тоже примут с пониманием, - ответил комдиву Березин и, подозвав поближе своих оперативников, начал совещание по части размещения удалённых радиоточек для их взаимодействия в момент наступательного боя.
20 сентября 1943 года генерал армии Конев принял решение о завершении разгрома вражеских войск, отходивших на Кременчуг и Днепродзержинск, форсировании Днепра с ходу, до которого оставалось от 20 до 70 километров, и овладении к 28 сентября плацдармами на его правобережье. Форсирование намечалось в полосе до 130 километров. 46-я армия развивала наступление на Почино-Софиевку, Чаплинку, с задачей 23 сентября овладеть переправами в районе населённых пунктов Аулы, Днепродзержинск, Тритузная, на следующий день форсировать реку и захватить плацдарм на участке Мироновка, Благовещенка.
В войсках армии царило оживление. Все рвались в бой, накапливая силы и резервы. После очередного объезда своих позиций, поздно ночью накануне выступления Стрельников заехал в свой штаб. Офицер связи принёс ему последние сводки и срочные депеши, а так же радиограммы из немецких тылов от разведывательных групп. Читая их и сверяя последние данные с предыдущими, Стрельников разложил карту на своём рабочем столе. Он отмечал места скопления вражеских сил на подходе к Левобережью, их продвижение и дислокацию частей огневого усиления. В дверь постучали: Иван Игнатьевич взглянул на часы.
- Пол второго ночи... Кого там несёт? - недовольно спросил он.
В открывшуюся дверь голову просунула его связистка.
- Входи, Тихонова... Чего тебе? - Стрельников, мельком взглянув на неё, снова углубился в чтение карты.
- Иван Игнатьевич, - обратилась она решительным тоном, - очень вас прошу, отправьте меня куда-нибудь отсюда подальше, можно обратно на север, на Ленинградский или Волховский фронт... Я слышала. что вас туда опять переводят - возьмите меня с собой, я вам ещё пригожусь, как связистка.
- Вот это выстрел!.. Ты, часом, на солнышке не перегрелась?! Ведь скоро Алексей из госпиталя выходит, его на моё место назначают, - удивлению полковника не было предела.
- Поэтому и прошу...
- Как, поэтому?!... Не понял, объясни! - Стрельников вскочил со стула и со злостью отбросил его ногой от стола. Тот с грохотом завертелся и уткнулся спинкой в тёмный шкаф с документами.
- Я не могу оставаться здесь под его началом, это может ему повредить в дальнейшем. Нельзя так, нельзя!.. А уеду подальше, он всё забудет и хорошо!
- Для кого хорошо? Ты соображаешь или нет?! - полковник готов был сорваться на крик. - Я не первый день знаю вас обоих, ты думаешь, что ваши отношения уже кого-то здесь удивят?
Она отрицательно закивала головой.
- Но, ведь там же, в прошлом году?.. - начала было Ольга, но полковник ей не дал договорить.
- Ну, глупость сделали, должна же ты понять? Зато после этого, когда тебя из штаба батальона от него перевели в мой штаб, мы с ним чуть ли не врагами стали, а на Антонова он до сих пор волком смотрит, твой майор. Что ты хочешь, чтобы он теперь за тебя снова на амбразуру полез?
- Нет, не хочу, - замотала она головой. - Я всё понимаю, сейчас очень тяжёлая обстановка на фронте, а я тут со своим бабьим трёпом, но... Ведь потом, только хуже будет для дела.
Она подобрала откинутый стул и уселась на него:
- Я виновата, очень...
- В чём? - Стрельников встал рядом с серьёзным и одновременно растерянным видом.
- Виновата... - повторила она, как тогда в машине, сидя рядом с Гераленко. - Виновата! Я не смогла сразу расстегнуть ремень на его запястье, и мы чуть не погибли в том горящем доме... А теперь, теперь Алексей может сгореть уже морально. Потому и не хочу тут оставаться... Ведь он, вынужден будет теперь принять относительно нас обоих, какое-то решение, раз уж я в его подчинении оказалась. Все в полку знают, в какую ситуацию мы с ним попали под Курском, на него могут морально давить... Кстати, вам наверное не известно, но генерал Антонов уже интересовался у Алексея, почему он не женится на мне?
Стрельников вскинул на Ольгу глаза с ноткой укора.
- Думаете, во мне дело? Нет - просто Деев, стал с началом войны намного старше, пришло понимание таких вещей, о которых он в мирное время даже не подозревал. А я сейчас, тем более... Одним словом, я хочу, чтобы после войны у Алексея была нормальная семья - жена и дети, как положено. Чтобы был счастлив и всегда уверен в себе. Вот только со мной, у него этого не получиться. Похоже, что я теперь никогда не смогу стать матерью... Тогда, зачем это всё? - Ольга всхлипнула и закрыла глаза ладонями.
- Ах, вот что?!.. Ну, ты, просто, маленькая дурочка! Это так бывает, врачи часто ставят такие диагнозы, как и моей жене, когда-то. Но, ты ведь знаешь, у нас было трое детей, - и Стрельников на этом запнулся. - Да, трое, - с тяжестью в голосе, продолжил он. - А ты ещё совсем молоденькая, всё образуется и будет в порядке... Ты, зря это, слышь-ка? Зря!
Полковник подошёл к Тихоновой и обнял её по-отечески. Она горько всхлипнула и спрятала лицо у него на груди. У неё не было уже никаких сил, что-то объяснять, было лишь непреодолимое желание уехать, чтобы обо всём забыть и не видеть Алексея больше никогда. Было стыдно и больно, от чего конкретно - она и сама не могла сейчас объяснить, но оставаться в полку, которым он будет командовать - она больше не могла.
- Простите, - тихо проговорила она, когда успокоилась, - если вы не можете меня взять с собой к Мерецкову, то отошлите куда-нибудь подальше, очень вас прошу... Прошу, ещё раз!..
- Не надо, Оля, со мной поедешь. Ничего больше не надо, - и он отстранившись от неё, добавил. - Завтра пойду к Антонову, объясню ему, как смогу и твой отъезд... тоже.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.