Скафандр видал и лучшие времена, но когда Антуан запустил тестовый режим, ни один индикатор на нагрудной панели не загорелся красным. Правда, четыре из одиннадцати блеснули желтым цветом, но Антуан не обратил на это внимания — все они имели отношение к радиосвязи. Радиоцентр в Убежище бесповоротно вышел из строя еще два года назад, да и наземная антенна тоже уже давно рухнула, у Антуана не было ни знаний, ни комплектующих, чтобы ее отремонтировать или заменить чем-то попроще.
Антуан проверил уровень кислорода в баллонах. Максимальный. Слава богу, тамбурная аппаратура, включая компрессор, была сработана с огромным запасом прочности и пока работала бесперебойно. Антуан влез в скафандр, прищелкнул шлем, загерметизировал швы и пристегнул к разгрузке скафа грузовые корзины. Три минуты в шипящей шлюзовой камере — и вот он уже стоит во внешнем ангаре, прорезая темноту лучом нашлемного фонаря.
Когда-то тут тоже было освещение и воздух, вдоль стен стояли несколько краулеров, а на аппарели покоился орбитальный челнок. Теперь же луч света выхватывал из тьмы лишь покрытые пылью пустые пространства и зияющие дыры на месте приборов и механизмов, вырванных с корнем. Все, что можно было забрать, давно уже было переправлено в Убежище и смонтировано там или разобрано на запчасти.
Антуан покачал головой и зашагал в сторону длинного пандуса в дальнем конце ангара. Ворота заварили, как только перестало хватать энергии для поддержания силового барьера, но это не помогло — воздух продолжал просачиваться наружу, и ангар вскоре забросили окончательно.
Слева от бугрившихся грубыми сварными швами бронеплит ворот в скале была небольшая дверь. Антуан отворил ее, аккуратно прикрыл за собой, прошел по узкому коридору, открыл еще одну овальную дверь и очутился на поверхности Шиутекутли. Мгновенно сработала старая привычка — Антуан немедленно включил таймер с обратным отсчетом, проецируемый на забрало шлема. Теперь у него было сто пятьдесят шесть минут, и ни секундой больше.
Огнецветы росли во всем Цирке Пионер, но не сплошь, а только в определенных местах, используя склоны гигантского тысячекилометрового кратера в качестве частичного убежища. Даже эти невероятные растения, выживавшие в вакууме и извлекавшие питательные вещества из мертвых скал Шиутекутли, не могли по-настоящему противостоять испепеляющему жару Тонатиу — звезде класса F3, вокруг которой вращалась планета, ставшая тюрьмой Антуана, а для почти всех его близких — и могилой. Шиутекутлибыл двойником Меркурия, правда размерами он почти не уступал Земле, а вращался с такой скоростью, что сутки на нем составляли всего четыре часа.
И еще огнецветы. Никто не понимал, как такая форма жизни вообще может существовать — странные растения, сумевшие приспособиться к среде обитания, смертельной для всего живого. Естественные аккумуляторы, впитывавшие в себя чудовищные потоки энергии от близкого светила, чтобы пережить три часа космической ночи до следующего адского дня.
Таймер напомнил Антуану, что до наступления утра осталось сто тридцать четыре минуты. Будь он на равнине, это время было бы короче почти на сорок минут, но полуторакилометровая отвесная стена цирка продлевала своей тенью спасительную ночь.
К сожалению, все огнецветы вблизи от входа в Убежище давным-давно были собраны, а росли эти растения неимоверно медленно. Новые огнецветы, пригодные для обеспечения Убежища энергией, конечно, еще вырастут, впиваясь цепкими корнями в иссеченные трещинами базальтовые скалы. Но будет это еще ох как нескоро — не раньше чем через три-четыре десятка лет… А энергия Убежищу нужна не позднее завтрашнего дня.
Обо всем этом Антуан думал, продолжая шагать по каменистой равнине, перешагивая через небольшие обломки и огибая огромные, до десятка метров в высоту, скальные выступы, больше всего похожие на ледяные торосы, которые он видел в видеофильмах о Земле. Океаны, леса, города — все это было знакомо Антуану, родившемуся в Убежище, только по архивным материалам: книгам, видеофильмам, голоснимкам. Его собственная реальность состояла из сети вырубленных в скальной толще залов и коридоров, подземной паутине, в центре которой сидел неподвижный «паук» - реактор, некогда работавший на ядерном топливе, но уже давно переделанный на использование огнецветов.
Часть этой «паутины» давно омертвела, потому что ослабевший «паук»-реактор не мог больше обеспечивать дальние окраины Убежища энергией, и их пришлось покинуть и изолировать. Люди умирали, огнецветов и их сборщиков становилось все меньше. А ведь когда-то Убежище было процветающей научно-исследовательской базой с персоналом в полторы тысячи человек. До тех пор, пока не прервалась связь с Землей.
Никто не знал, что произошло. Просто вдруг перестали прилетать корабли, а аппарат субпространственной связи превратился в груду бесполезной электроники. Ни одна станция связи не отвечала на вызовы, и спустя несколько лет все надежды обитателей станции тоже начали превращаться в груду бесполезного хлама, а станция - в Убежище.
Обогнув очередной «торос», Антуан автоматически бросил взгляд на таймер. Двенадцать минут до места. У него оставалось около получаса на сбор огнецветов, прежде чем надо будет отправляться в обратный путь, чтобы успеть до восхода. Однако сделав еще несколько шагов, он остановился, как вкопанный.
Дорогу пересекала огромная расселина, уходившая в обе стороны на сколько хватало взгляда. В ширину она была не меньше пяти-шести метров, а вниз даже не хотелось смотреть — настолько она была глубока. Очевидно, подземные толчки две недели назад не прошли бесследно. Антуан посмотрел на таймер: девяносто семь минут до восхода. Он принялся лихорадочно соображать.
Через пропасть не перепрыгнуть, это было совершенно очевидно. Пространство, уже лишенное огнецветов, представляло собой полукруг с центром в точке входа в Убежище. Расселина (если она прямая) отхватила по диагонали здоровенный кусок от этого полукруга. По идее, если пойти вдоль прямой, можно дойти до места, где она пересекается с внешней границей полукруга, набрать огнецветов там, а потом вернуться, прячась в тени, отбрасываемой стеной цирка. Если хватит времени…
Антуан повернул налево и побежал вдоль расселины. Вершины скал на дальней стене цирка уже начинали наливаться ослепительным сверканием восходящего светила.
***
В Убежище стало уже настолько холодно, что людям пришлось надеть на себя всю теплую одежду. Мощность реактор упала до десяти процентов, и практически полностью уходила на отопление гидропонных ферм. Люди могли и померзнуть немного, но если погибнут фермы, наступит голод. Из тридцати семи оставшихся обитателей Убежища двадцать шесть — все, кто был свободен от технических работ — собрались у дверей внутреннего шлюза. Тонатиу полностью взошёл над цирком несколько минут назад, но Антуан ещё не вернулся.
Все молчали, понимая, что это значит. Антуан не был единственным опытным сборщиком огнецветов, а вот исправный скафандр был последним. Техники пытались починить ещё один, но им не хватало материалов, а, главное — времени. Как только (очень скоро) остановится реактор, Убежище превратится в промёрзшую гробницу.
Внезапно на двери шлюза загорелся красный индикатор. Все почти перестали дышать, не решаясь верить своим глазам. Индикатор сменил цвет на зелёный, дверь шлюза отошла в сторону и из неё выпал Антуан.
Почему-то он был в скафандре, хотя должен был снять его в тамбуре верхнего шлюза. Несколько человек бросились к Антуану, и замерли в ужасе, разглядев его поближе.
Стоило взглянут поближе, и становилось понятно, почему Антуанне снял скафандр. Вся внешняя поверхность скафандра обуглилась, нагрудный терминал оплыл, словно огарок парафиновой свечи, а гермошвы оплавились, заваренные адским пламенем Тонатиу в единое целое с металлопластовой тканью скафандра.
Лежавший навзничь Антуан внезапно поднял голову и с силой ударил ей об пол, потом ещё и ещё. Прежде чем кто-то успел понять, что происходит, Антуан сел и его страшное, обожжённое лицо сквозь осколки лицевого щитка осветилось улыбкой.
- Ну, не плачьте, - сказал он, снимая корзину с огнецветами с пояса. - Смотрите, какой красивый букет я принёс.