Начало
Окончание
Герман Володин окончил медицинский институт девять лет назад, но уже считался довольно опытным и подающим большие надежды хирургом. Был он высоким, спортивным и симпатичным. Медсестры и молоденькие врачи женского пола даже из других отделений городской больницы, где он работал, пытались соблазнить и окольцевать его, но безуспешно. Поэтому считали его сухарём и женоненавистником.
По осени в отделение пришли три новоиспечённых врача, только что покинувших Альма-матер для прохождения интернатуры: два парня и девушка. Германа назначили их наставником. Вёл он себя с ними строго и даже высокомерно. Девушку вообще игнорировал.
Симпатичная улыбчивая Валечка Воробьёва временами плакала от его откровенных насмешек над ней. Он советовал ей сменить специализацию, пока не поздно. Всё равно из неё не получится хирург. Всячески пытался доказать это, давая сложные задания, не допускал на операции.
Она рыдала, обижалась, но не уходила. Остальные интерны пытались заступиться за неё.
- Работа хирурга – не книжная романтика, а тяжелый и часто не благодарный труд на износ. Не женское это дело, - говорил он им.
После вечернего обхода Герман сидел в ординаторской и записывал ход операции в карту. В кабинет тихо вошла Валентина.
- Вы что-то забыли? – сурово спросил он, оторвавшись от записей.
- Нет. Я пришла сказать, - она потупилась и смущённо покраснела. Потом вздёрнула подбородок и решительно подошла к его столу.
- Вы бесчувственный сухарь, но я всё равно вас люблю, – выпалила она, прожигая его влюблённым и немного испуганным взглядом своих небесно-голубых глаз.
Он встал из-за стола, глядя на неё удивлённо и чуть снисходительно. Герман никогда не искал расположения понравившихся женщин, но и таких признаний ему никто никогда не делал. Пока он раздумывал, что на этот ответить, Валентина прижалась к нему, уткнувшись лбом в грудь и заплакала.
- Ну что вы, не надо… - говорил он растерянно и гладил её вздрагивающие плечи.
Они спали, обнявшись, на узком диване прямо тут, в ординаторской. Вернее, спала Валентина, положив голову на его плечо. А Герман смотрел в белеющий в ночи потолок и думал, что ему со всем этим делать?
- Я думал, никого нет. Ключи торчали в двери. Тебя заперли? – В ординаторскую с шумом смехом вошёл Володька Гальперин.
Герман сел на диване и спросонья быстро огляделся. Никаких признаков, что Валентина ночевала вместе с ним, не заметил. «Молодец. Сообразила уйти вовремя», - облегчённо подумал он и стал одеваться.
Герман сдал дежурство и отправился домой, мечтая принять душ и выпить чашку крепкого кофе без сахара. Перед своей квартирой замялся, роясь в карманах в поисках ключей. Дверь неожиданно открылась, и на пороге его квартиры возникла раскрасневшаяся Валентина в его фартуке.
- А воровать ключи не хорошо. Ты что, решила меня ограбить? - спросил он в своей снисходительно серьёзной манере.
Валентина улыбнулась и за руку втянула его внутрь.
- Раздевайся, иди в душ, а я пока дожарю сырнику. Кофе без сахара, как обычно? – спросила она уже из дверей кухни.
Герман покачал головой, улыбнулся и послушно пошёл в ванную. Сырники оказались необыкновенно вкусными. Он уплетал их за обе щеки, а Валентина довольно улыбалась и подкладывала ему ещё.
Сначала ему нравилось просыпаться от запаха кофе, вкусно завтракать и вместе с Валентиной бежать на работу. По дороге они расставались, к больнице подходили порознь. Вечером Германа ждал вкусный ужин и Валентина, готовая отдавать ему всю себя без остатка.
Но потом это всё приелось. Его стала раздражать её уступчивость, желание угодить. Когда он срывался на ней после неудачной операции, она уходила на кухню и там тихо сидела, пока он не засыпал. Он злился на себя, на неё. Снова долго не мог заснуть, думая, что этому всему надо положить конец, но как?
Однажды Валентина сказала, что беременна. Герман растерялся, застыл, снова не зная, что сказать. Нужно было срочно принимать какое-то решение, к которому он не был готов. На глазах Валентины выступили слёзы разочарования и обиды.
- Не плач. Просто неожиданно как-то. Завтра пойдем и подадим заявление в ЗАГС, - сказал он, наконец, и обнял её.
Валентина вскинула на него свои голубые заплаканные глаза и счастливо улыбнулась. Свадьба была скромной, но как полается с белым платьем и фатой. В больнице молодожёнов поздравили, дав двухнедельный отпуск. Женщины смотрели на удачную соперницу с завистью.
- Вот видишь, я был прав, что из тебя не получится хирург,- собираясь на работу, однажды сказал Герман. – Удел женщины хранить очаг и рожать детей.
- Я не против, - Валентина поправила шарф на его шее, встала на цыпочки и поцеловала в чисто выбритый, пахнущий кремом для бритья, подбородок.
Когда у Валентины начались схватки, Герман был на операции, на звонок не мог ответить. Она сама вызвала «скорую», взяла давно собранную сумку, и поехала в роддом. Только спустя несколько часов, он увидел её вызов на телефоне и сразу перезвонил.
Счастливым и уставшим голосом Валентина сообщила, что у него родилась дочка.
Все поздравляли Германа, а он спрашивал совета у каждого, что нужно купить и где? После работы бегал по магазинам и скрупулёзно выбирал коляску, кроватку. Накупил кучу одежды и игрушек. Не удержался даже от розового маленького платья. К выписке из роддома приготовил спальню, напоминавшую теперь бело-розовый будуар принцессы.
Ксюша, так они назвали дочку, была неспокойной и капризной, плакала день и ночь с небольшими перерывами. Измотанная Валентина валилась с ног, требовала помощи от Германа. Он часто оставался ночевать в отделении, чтобы выспаться. В обоих копилась усталость, раздражение и недовольство друг другом.
Они часто ссорились. И однажды Валентина взяла Ксюшу и ушла от Германа. Он не удержал её, не остановил. Когда натыкался на забытую игрушку или чепчик, на Германа накатывала тоска по тем дням, когда они жили вдвоём с Валентиной. По дочке он не скучал.
Развод прошёл быстро и гладко. Судьёй была женщина, которой Герман несколько месяцев назад вырезал грыжу. Жизнь его вошла в привычное русло. Он исправно платил алименты. На дни рождения Ксюши высылал приличные суммы. Встреч с Валентиной не искал. И она не навязывалась ему.
****
Спустя восемнадцать лет, одним воскресным утром в квартире Германа Володина раздался звонок. Он открыл дверь и увидел на пороге молоденькую симпатичную девушку.
- Здравствуйте. Я Ксения Володина, – сказала она.
«Ну и что?» – хотел сказать Герман, но тут его окатило горячей волной. «Ксения… Это же… дочь Валентины». Наверное, от растерянности он забыл, что она и его дочь тоже.
- Проходи, - он отступил в сторону.
Она вошла, поставила у ног спортивную сумку. Несколько мгновений они стояли и смотрели друг на друга.
- Мама умерла. Я приходила, но не застала вас дома. Не подумайте, мне ничего от вас не надо. Просто не могу там одна, в квартире, без мамы.
Герман молчал. «Дочь. Такая взрослая? И что с этим делать?»
- У тебя ещё кто-нибудь есть? Из родных?
Ксения замотала головой.
- Мы вдвоём с мамой жили. - Она вдруг подошла, прижалась к нему, уткнулась лбом в его плечо и заплакала.
Он гладил её вздрагивающие плечи, приговаривая:
- Успокойся. Все будет хорошо.
«Боже, это уже было. Всё точно так и началось тогда», - вдруг вспомнил он, как к нему пришла Валентина, призналась в любви, вот так же плакала, уткнувшись ему в грудь.
Но что-то внутри вдруг заныло, начало жечь, словно горячие горькие слезы прожигали его насквозь. «Что это, обычная жалость или проснулись, наконец, отцовские чувства?»
- Ну-ну. Хватит. – Он отстранился от неё, включил свет и открыл дверь в стерильно чистую ванную. – Умойся. Я пока чайник согрею.
Герман повернул ручку газовой плиты, и голубое пламя с шумом вырвалось из горелки, подрагивая неровными зубцами. Он поставил на конфорку чайник и задумался.
В кухню тихо вошла Ксения и села за стол, вытянув перед собой руки, сцепленные в замок. Герман повернулся к ней. Чёрный тонкий свитер подчёркивал её бледность, а покрасневший нос и опухшие от слёз глаза придавали ей трогательный и беззащитный вид.
- А кто у вас убирает? – спросила она.
- Что? – переспросил Герман.
- Я спросила, кто у вас в квартире убирает? Идеальный порядок везде. Чайник вот блестит, как новый. – Ксения взглянула на него и быстро опустила глаза.
- Я сам. – Герман пожал плечами.
Продолжение здесь