Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Вольный Странник

Стать таким, каким тебя хочет видеть Бог! #раскрывая_смыслы

«…Несмотря на то, что во время работы я абсолютно поглощен ею, когда наступает отрезвляющее состояние, все сводится к тому, что есть вещи и поважнее. Например, появление внуков. Я смотрю на их пяточки, выглядывающие из-под одеяла, когда они засыпают, и… Боже мой, как хорошо это». Юрий Норштейн (из книги «Снег на траве») Бывают такие люди — странные на вид. Чудны́е. Кажется, и связываться не будешь. И одежда, и походка — какое-то все не похожее на тебя, непонятное. Есть у нас один знакомый. Дядя Игорь. Не дядя, дедушка уже. Просто как-то он не меняется. Несколько лет уже его знаем, а он все такой же. Ходит быстро. Согнется весь. Сумка шитая, куртка советских времен, коротковатые немного брюки. Усы, взъерошенные чуточку волосы. Он всегда идет так, как будто занят, торопится, смотрит под ноги. Он почти ничего не видит. Но всегда около детей останавливается — поговорить. И разговаривает с ними громко. Хохочет, приплясывает, рассказывает истории. Даже с маленькими — как с большими говорит.

«…Несмотря на то, что во время работы я абсолютно поглощен ею, когда наступает отрезвляющее состояние, все сводится к тому, что есть вещи и поважнее. Например, появление внуков. Я смотрю на их пяточки, выглядывающие из-под одеяла, когда они засыпают, и… Боже мой, как хорошо это».

Юрий Норштейн (из книги «Снег на траве»)

Бывают такие люди — странные на вид. Чудны́е. Кажется, и связываться не будешь. И одежда, и походка — какое-то все не похожее на тебя, непонятное. Есть у нас один знакомый. Дядя Игорь. Не дядя, дедушка уже. Просто как-то он не меняется. Несколько лет уже его знаем, а он все такой же. Ходит быстро. Согнется весь. Сумка шитая, куртка советских времен, коротковатые немного брюки. Усы, взъерошенные чуточку волосы. Он всегда идет так, как будто занят, торопится, смотрит под ноги. Он почти ничего не видит. Но всегда около детей останавливается — поговорить. И разговаривает с ними громко. Хохочет, приплясывает, рассказывает истории. Даже с маленькими — как с большими говорит. И в конце обязательно: «Мамку слушай, она тебе основной человек, она тебе никогда плохого не посоветует. И накормит, и оденет. А главное — спать уложит!»

Некоторые люди оборачиваются на нас. Думают, наверно: «Стоят с каким-то неадекватным». А мы стоим... Глаза-то у детей счастливые — вот и стоим. Они любят этого деда. Молятся за него иногда, чтоб глаза вылечил и покрестился. Некрещеный он, сам рассказал.

«Я вот лиц совсем не вижу. По росту, да по голосу узнаю». Он всю жизнь на заводе работал. А может, и сейчас работает. Мастеровым каким-то. Что угодно может починить. У него руки такие — большие, широкие, и ногти с неотмываемой уже черной каемочкой. А то, что чудны́м кажется — это просто объяснить. Он раньше в самодеятельности участвовал. Был Дедом Морозом. И Бабой Ягой тоже.

«Я их, этих маленьких, больше жизни люблю. Всегда с ними разговариваю. Им чего надо? Чтоб с ими поговорили! Доброе слово — оно, знаешь, и кошке, как говорится... Ну ладно, идите! Эх! И читать нужно! Мы вот раньше и в лесу не боялись заблудиться. А почему? Потому что Жульверна читали! Но вы смотрите — от мамки ни на шаг! Если что хочешь сделать — спроси у старшего. Обязательно!»

© Мария Тряпкина

Издательство «Вольный Странник»