11 марта в Усть-Медведицком окружном суде, с участием присяжных заседателей, разбиралось дело о бывшем Мигулинском станичном атамане, коллежском регистраторе Андрее Семёновиче Полякове, преданном суду за лихоимство.
На скамье подсудимых на этот раз восседал довольно пожилой человек, одетый в форменный тёмно-зелёный мундир с погонами; на груди его блестел Георгиевский крест, две медали и крест за службу на Кавказе. Однако же, несмотря на военные знаки отличия, внешность и манеры подсудимого, а в особенности беспокойно блуждающий, как будто постоянно за чем-то следящий взгляд его небольших глаз, вполне напоминали собой отживший тип.
Обстоятельства этого дела, как они изложены в обвинительном акте, заключаются в следующем: находящаяся в юрту Мигулинской станицы часть пойменного луга, под названием «Пузо», в количестве более 300 десятин, в течение нескольких лет была в исключительном пользовании жителей самой станицы Мигулинской, без участия жителей хуторов её.
Состоя в должности мигулинского станичного атамана и находя такое пользование лугом жителей станицы незаконным, так как право пользования им принадлежало в равной степени и жителям хуторов, подсудимый Поляков в 1885 году решился внести вопрос об изъятии названного луга из пользования жителей станицы на обсуждение полного общественного схода.
Узнав об этом, жители станицы немедленно собрали свой, так сказать, домашний сход, с целью обсудить вопрос о том, как поступить в данном случае, то есть какие меры принять для того, чтобы отстоять своё право на пользование названным лугом. Судили, рядили и, наконец, пришли к тому заключению, что необходимо «подмазать» атамана и просить, чтобы он не докладывал об этом полному сходу, или же, если это невозможно, то, по крайней мере, постарался бы о том, чтобы право пользования лугом «Пузо» осталось по прежнему за ними, жителями самой станицы.
Исполнение этой миссии было возложено на трёх толковых сограждан, которым тут же и было вручено 25 рублей для передачи подсудимому Полякову.
Получив деньги «миссионеры» немедленно отправились к атаману и, передав ему эти 25 рублей, просили устроить дело так, чтобы лугом «Пузо» по прежнему пользовались лишь жители одной станицы. Поляков принял деньги, обласкал просителей, обещал сделать всё так, как они желают, и простёр свою любезность до того, что угостил их даже водкой. Расставаясь с просителями, Поляков наказывал им не беспокоиться и уверить остальных жителей, что всё будет устроено так, как нельзя быть лучше. Это одно обвинение.
Затем другое – в 1886 году, по распоряжению подсудимого Полякова, как станичного атамана, были собраны те из жителей станицы, которыми были заняты левады и разведены рощи. Жителям этим Поляков заявил, что если они не доставят ему по одной вербе на постройку дома (подсудимый в то время строил дом в станице Мигулинской), то он на первом же сходе доложит обществу, что они незаконно владеют левадами, так как заняли их и развели рощи без всякого разрешения со стороны схода, и вместе с тем, постарается настоять на том, чтобы левады были у них отобраны в пользу общества.
Выслушав это заявление, владельцы левад, не долго думая, согласились удовлетворить требование атамана и через несколько дней доставили ему по вербе, за что, помимо обещания молчать о левадах, удостоились выпить от Полякова по рюмке водки.
На судебном следствии все приведённые обстоятельства вполне подтвердились, и присяжные заседатели, после непродолжительного совещания, по первому обвинению вынесли подсудимому обвинительный вердикт, причём, однако же, дали ему снисхождение; по второму же обвинению признали его невиновным.
Приговором суда Поляков присуждён к лишению всех особенных лично и по состоянию присвоенных, ему прав и преимуществ и к ссылке на житьё в Пермскую губернию. Но при этом суд, усматривая в деле уменьшающие вину обстоятельства, признал необходимым ходатайствовать перед Государем Императором о смягчении осуждённому определённого наказания и о замене такового 2-месячным тюремным заключением с ограничением некоторых прав.
Таким исходом дела большая часть находившейся в зале заседаний публики осталась недовольна и в душе упрекала присяжных заседателей в чрезмерной строгости к подсудимому, которого, по мнению некоторых, следовало бы безусловно оправдать (?), так как за такую ничтожную взятку, как 25 рублей, и в тюрьму то посадить человека было бы уж через чур много.
Газета «Донская речь» № 39 от 31 марта 1888 года.
Навигатор ← Донецкий округ