Всё шло так, как он и представлял.
— Даю тебе десять минут, понял? Если я не кончу, закрою тебя на балконе раздетого. Ясно тебе? Я тебя, шлюха, спрашиваю, тебе ясно?
— Конечно, моя госпожа, — поспешно согласился Владимир, как того требовали правила странной игры, в которую он отправился поиграть в пятницу вечером вместо традиционного алкоголя в баре. Ему стало немного смешно: в самом деле, вот эта женщина в чёрной блузке, которая нависала над ним, лежащим на полу, и пыталась, как и сам Владимир, получить удовольствие, разве она сможет его заставить добровольно отправиться голым на холод, при минус пятнадцати? Да он рассмеётся просто, а если та станет настаивать, запросто скрутит её, успокоит в два счёта. У него даже руки не связаны, наручников у госпожи не оказалось. Ну так, о чём речь?
В дорогих зарубежных фильмах популярных студий, специализирующихся на доминировании и садомазохизме, женщины выглядели изощрёнными и жестокими. В их действиях присутствовала страсть, но не было глупости и наигранности, хотя они тоже делали всё за деньги. Короткие русские ролики были нагромождением штампов: домины, госпожи и страпонессы вели себя механически, повторяя, словно говорящие куклы, одни и те же лишённые страсти фразы: «Вот так, давай ещё!», «Вылизывай каждый пальчик!», «Я кому сказала, лёг!». Так же вела себя и Марина, к которой пришёл сегодня Владимир. Она кричала, бешено вращала глазами, стонала и отдавала точно те же приказы, теми же словами и с той же интонацией, что и в осточертевших роликах.
Она всё-таки кончила. Или изобразила это, затем встала над ним и приказала открыть рот. Владимир подчинился, но открыл недостаточно широко, и госпожа, безуспешно пытаясь всунуть ему в рот ступню, вдруг не наигранно, а по-настоящему разозлилась.
— Ты что же это, чмо?! Решил меня не слушаться? Так ты об этом пожалеешь!
Последовали пощёчины и плевки. Марина била сильно, но в каждом ударе чувствовалось, что она себя контролирует. Перед началом сессии они сидели на кухне и пили сок: клиент сказал, что жёстко бить не стоит. Теперь же он немного пожалел: удары его возбуждали, и член, завявший во время скучного куни, ожил. Владимир не подчинился нарочно, чтобы внести оживление в процесс, который начинал надоедать. На форумах таких, как он, именовали хитрожопый мазохист.
Наконец, он открыл рот и принял ступню Марины, которая сразу же энергично задвигалась.
— Вот так, буду трахать твой грязный рот! — причитала она. — Своей ножкой.
Владимир не любил дрочить, обычный секс надоел давно. BDSM тоже, по большому счёту, не впирал; но это по жизни, а так, несколько раз в год наступало время и для таких желаний. В голове с утра до ночи сменялись кадры из порнороликов: ему грезились тяжёлые плётки, босые женские ноги и грубые приказы. С такими мыслями становилось трудно и в лифте проехать, не то чтобы работать над проектами, которых в любое время года было хоть отбавляй. Он вздыхал и приступал к поискам тематических услуг, пытаясь найти даже не удовольствие, а успокоение, избавление от навязчивых мыслей. Чтобы снова всё стало по-старому, чтобы жить и работать, не отвлекаясь на всякую ерунду.
Владимир не любил и не понимал слова «госпожа», но что поделаешь: оно было частью игры. Все госпожи были похожи друг на друга. По какой-то странной, непостижимой причине на фотографиях они выглядели естественнее, чем в жизни, хотя с другими людьми всегда бывало наоборот. И на всех них словно была незримая печать. Владимир затруднился бы описать такую метку, но безошибочно её улавливал.
Ему хотелось подчиниться обыкновенной девушке, похожей на тех, кого он видит в маршрутке по дороге на работу, в своём офисе, в магазине. Самой что ни на есть обычной, которая и выглядит, и говорит, и одевается обычно. Потому как и сам был обычным. И он выбирал таких по фотографиям, но, приезжая, всякий раз обманывался. Он видел профессионалок. Видел разукрашенные лица, странные наряды, слышал знакомый, словно один на всех, голос. Да, все они были похожи.
Как были похожи все его дни, месяцы, годы. Отчего он и приехал сюда. Но, выполняя грязные приказы, он то и дело ловил себя на том, что делает это механически и мысленно задавал себе вопрос: зачем?
— Бейте меня сильнее, — хриплым голосом произнёс Владимир.
Сильные удары привели его в чувство. Госпожу не нужно было упрашивать.
— Что ты там вякнул, чмошник? Любишь, чтоб тебя били?
— Люблю! Люблю! — с каждым ударом он кричал всё громче, словно стараясь забыть себя. — Люблю!
— Ах, он любит, чтобы его били, дрянь такая! Ну, смотри у меня, не пожалей теперь о своих словах!
Удары получались такими сильными и точными, что Владимир кричал и корчился на полу незнакомой квартиры. Но о словах не жалел: ему нравилось.
Унижения предварительно обсуждались. И если бы клиент не дал на них добро, попивая на кухне сок, она, наверное, нашла бы другие слова, или молчала. Но Владимира никто не унижал раньше, и ему стало интересно. За это он заплатил деньги, положив их возле телика, рядом с плётками. В процессе понял: ничего интересного, стандартные «чмошник», «дрянь», «жополиз» не пробуждали движений души, хотя он и отдал Марине должное за её старательность. Подыгрывая женщине, всё-таки делал вид, что унижен. Актёрами в этом спектакле они были оба, и Владимир не смог бы сказать точно, кто из них больше играл.
Теперь он понимал: боль лучше, чем унижения. Но вносить изменения в сюжет по ходу сессии не стал: пусть естественность сохранится хотя бы здесь, в непрерывности процесса, в отсутствии возможности влиять, а значит, в рабстве. Он же раб. Вспомнив об этом, опять захотел посмеяться. Раб, господи, ну что за чушь! Бога, говорят, стоило придумать, если бы его не было. С настоящим BDSM всё было наоборот: если бы он и существовал, его следовало отменить. Но его не существовало, формат подобных отношений мог быть только платным и, видимо, слишком игровым. Это тоже, в конце концов, унижение, когда платишь деньги, а тебя за это чморят.
Хотя чем это отличается от жизни? Ничем. Но в жизни слишком много формальностей. Слишком много показного, официального, деланого уважения. Всё это знакомо и старо как мир. Офисная фантазия со строгой руководительницей ведь не случайно в топе, как по секрету сказала Марина. Немного унижений стоило бы привнести и в настоящий офис, разумеется, без секса: например, целовать обувь начальнице. Почему бы не прописать такое в контракте, это вдохнуло бы воздуха в офисную рутину?! Владимир, посвятивший ей добрую половину жизни, знал, о чём говорит. А точнее, тайком думает.
Но если убрать интим, как же всё это похоже на простую бытовуху! Муж-подкаблучник, властная и требовательная жена. Что в этом нравится людям, почему так захлестнула современный мир эта волна? И что такого трепетного или хотя бы интересного в этом положении жертвы, на минуточку, добровольной? Он не был подкаблучником, Владимир, он был вообще-то начальником, пускай и не самым крупным. Зачем ему это всё?
— А ну, быстро в ванную! — гаркнула Марина, вырывая его из размышлений. Нет, всё-таки эта вечная рабочая привычка думать, анализировать, сопоставлять, как она мешает получать удовольствие! Наверное, у неё бывали и более взыскательные, и более чувственные гости. Владимир приподнялся, но тут же получил хорошего пинка под зад:
— На коленях ползи, ничтожество! — с презрением в голосе сказала женщина. — Не заслужил ходить в присутствии госпожи.
Владимир поплёлся на коленях, как вшивый пёс, приоткрыл дверь, преодолел пару метров мягкого коврика, заполз в ванну.
— Сюда, — госпожа указала, куда положить голову. — А ты быстро всё понимаешь, — последовала сомнительная похвала. — Послушный раб, ты сейчас получишь вознаграждение от хозяйки.
Она широко раздвинула ноги и угрожающе нависла прямо над его лицом. Владимир, конечно же, знал, чем собирается его вознаградить хозяйка: за то, чтобы эта награда нашла героя, было хорошо доплачено.
— Рот открой, — шепнула Марина, и в лицо Владимиру ударила мощная струя.
— Ты у меня всё выпьешь, — слышался голос госпожи, и он действительно сделал огромный глоток, и тут струя резко прекратилась, так же, как и началась.
— А… ещё, — растерянно сказал Владимир. Он хотел кончить, набрав полный рот, но не рассчитал, действия не совпали во времени. Оргазм близился, но госпожа уже вылезла из ванны и собиралась уходить; её роль была сыграна, она ждала аплодисментов. «Как это часто не совпадает!» Владимир закряхтел, заохал, жадно глядя на голые ноги Марины, и его струя наконец брызнула.
— Пошёл бы ты, придурок! — сказала она на бис. — Эх, жаль, ударить уже нельзя, — и вышла, захлопнув дверь.
Да, думал Владимир, моясь: всё в точности так, как в фильмах. Всё хорошо. Какое-то удовольствие получил, теперь прийти в себя, отдохнуть, расслабиться в выходные и с новыми силами на работу. Он тщательно вымыл голову шампунем, а тело гелем для душа. Долго вытирался мягким полотенцем. Осматриваясь по сторонам, обнаружил лоточек возле унитаза. В нём было впитывающее средство; похоже, в доме жила кошка. Наконец он вышел. Натянул трусы, принялся за носки.
— Ну как? — спросила Марина, выдыхая сигаретный дым. Она успела одеться.
— Супер! — ответил Владимир.
— А ты такой эмоциональный. Мне понравилось!
Девушка улыбалась. Владимир подумал: кто же тогда к ней приходит вообще, если он, полсессии продумавший о своём, с опавшим, как осенний лист, членом, произвёл такое впечатление.
— Ну, ты заходи, если чё.
— Что ж. Возможно. Ну, я пойду?
— Подожди, — неожиданно сказала Марина. — Я тебе ещё кошку не показала.
— Кошку? — переспросил Владимир. — Какую кошку?
Но Марина уже открывала дверь во вторую, совсем маленькую комнатушку. Краем глаза Владимир заметил батарею и угол кровати, больше в комнате ничего не было. «Неужели она тут живёт? — подумал он. — Там спит, а здесь работает». Но эта мысль недолго удерживала внимание, ведь из комнаты, как и обещала девушка, действительно выбежала кошка.
— Она всегда так, — заулыбалась Марина. — Сначала ко мне идёт, а потом к гостям. Если захочет.
— Ну да, — отозвался Владимир. — Кошки всегда делают только то, что хотят.
Кошка была красивая, ухоженная, с густой шерстью, приплюснутой мордочкой, внимательными глазками. Она посидела у ног хозяйки и направилась к нему.
— Не ко всем подходит, — задумчиво произнесла Марина. — Но ты ей понравился.
— Наверное. Я люблю кошек. У меня тоже дома…
— Да? — заинтересовалась Марина. — А у тебя какая?
— Да какая, обычная! Самая обычная, простая кошка. Советская.
— Серая — полосатая?
— Ага, — подтвердил Владимир. — И усатая.
— А чем ты её кормишь? — неожиданно поинтересовалась Марина.
Владимир задумался, вспоминая названия.
— А то у моей шерсть стала линять. Прямо клочьями выпадает. Беспокоюсь.
— Так это ерунда, — перебил Владимир. — Я даже два хороших корма знаю, специальных, для шерсти. Один дороже, но и лучше. Моей больше нравится.
Он назвал корма.
— Надо будет запомнить, — кивнула Марина. — А лучше записать.
Она вернулась в комнату, достала из ящичка под плётками блокнот и записала названия.
— Спасибо.
— Да не за что, — Владимир зачем-то протянул руку кошке и неожиданно улыбнулся. — Ну, что, кошечка. До свидания!
Кошка потёрлась о его руку и неспешно, с достоинством отправилась в туалет.
Рассказ «Кошечка» вышел в сборнике «Российское время» (Чтиво, 2019). Читайте демо-версию и загружайте полную версию на официальной странице книги.