Когда мне было 11 лет я училась в 6 классе, я носила очень длинные волосы, которые мама заплетала мне в косу, старалась делать это максимально туго, чтобы не разлохматиться в течение дня. И однажды увидела кое-что нехорошее в моих волосах - вшей. Бросилась в аптеку за лекарством, купила какое-то средство, обмазала волосы по всей длине. Но этой мази не хватило и потом мама обнаружила насекомых снова.
Купила какого-то адски вонючего средства, оно пахло растворителями или краской, гадость редкостная была. Но морить решено было уже в деревне. Все это было перед самым Новым годом. Встречали Новый год всегда там. А 31го декабря мама намазала голову этим средством, я высиживала ровно столько, сколько написано на упаковке. У меня страшно болела голова. В подростковом возрасте голова болела и после того, как затапливали печку.
Сижу я кучей платков с этих запахом, голову разрывает и я смотрю Иронию судьбы, как сейчас помню. Лучший Новый год в моей жизни).
Потом мама повела меня в баню, когда я в нее вошла - практически моментально грохнулась на бочку с водой в обморок, так что мама несла меня на руках до дому. Меня положили на кровать, давали нюхать лук и нашатырный спирт. И лежу я такая в коматозе и вижу на стуле бабулька сидит, вся в черном, как смерть. Неужели, думаю, в таком раннем возрасте пришла.
И в этот момент бабулька говорит: "Вот еще один покойник"! "Да теть Дунь ты чего городишь", слышу слова то ли мамы, то ли бабушки.
Но фраза запомнилась. Голову помыли в тазике, я оклемалась и оливьешку даже умяла под Новогодний огонек.
***
Авдотья Степановна была двоюродной сестрой моего деда по матери. Мать деда звали Александра, а ее брата Степан. У Степана была дочь и трое сыновей, все значительное младше нее. Родилась она в 1908 году в деревне Роговская, где и проживала до конца своих дней.
В молодости ее никто уже не помнил, вышла замуж она рано за местного жителя по имени Павел Глазков. Ее супруг трагически погиб еще до войны. когда сын Иван был совсем маленьким. Сына растила с большой любовью, возможно хотела еще детей, но больше замуж не вышла.
С братьями своими и их женами поддерживала отношения, Алексея особенно привечала, но пережила всех, даже сына.
Сын уехал в Нижний Новгород и женился, он работал на заводе, жена его в торговле. Они были очень веселыми ребятами, приезжали к родственникам, привечали всех, хорошо одевались, пели и танцевали. На всех фото такие улыбчивые, радостные. Внуков привозили к тете Дуне, она особенно любила младшенького Вовку, ходила с ним за грибами и ягодами, водила в лавку, покупала вкусненькое. Все в семье выходили замуж рано и уже лет в 60 с небольшим у нее были правнуки. Ну а потом тетя Дуня начала медленно опускаться, ходила в старом тряпье и дома не убиралась, готовила мало. Всегда ждала Нинку (одну из внучек) или Алексея (самого младшего брата). В этой семье была какая-то особая способность опускаться, тетя Дуня в плане ухода за собой и домом, ее сын Иван в плане пьянства. Как я уже сказала, его супруга работала в торговле, много чего доставала, за какие-то продукты и одежду люди расплачивались алкоголем.
В магазине часто что-то отмечали, а погулять они вообще любили. В итоге Иван умер в 1988 году, в возрасте 60 лет, а его супруга через несколько лет. Старшая дочь Валентина также работала в торговле, хорошо одевалась, красилась, но любила выпить. Замуж не вышла, детей не родила. Сейчас купила дом все в той же Роговской и живет там. Алкоголь не употребляет, но самогонкой торгует. Я уже сказала, что все были расхлябанными, склонными к гулянкам и постоянным гостям. Из них самой нормальной была Нина Ивановна, потому выглядело так, что любила тетя Дуня внука Вовку, но все время ждала Нинку. А еще любила обвинять жену сына Ивана Клавдию, что сына спаивала и довела до гробовой доски.
Колдуньей тетю Дуню называли потому, что ходила в отрепьях, поверх рваного халата рабочий пиджак, видавший виды, сверху стеганка со времен Потопа. За ней шел шлейф запаха бедности, старости и отчуждения, давно немытого тела, давно неубранного дома. Нина Ивановна приезжала убираться, это делала и моя бабушка по мере сил. Огород она оставляла как жизненную необходимость, но потом сил на него уже не было, его сажала и поливала как раз Нина Ивановна так, как получалось. Она все-таки жила и работала в городе и имела семью.
Тетя Дуня следила за кустами и ягодами или просто ходила по деревне, ей накладывали еды с собой, кормили, у нас она мылась в бане. Бабушка моя возмущалась, ругалась и плевалась, но все равно привечала.
Меня частенько просили отнести ей супа, каши. С разных сторон слышала, что тетя Дуня колдунья и сама начала бояться. Просила Ольгу пойти, мы стучали в дверь, слышали как за дверью бабка гремит палкой, отдавали ей суп и бежали пулей оттуда. Иногда мы не могли достучаться, просто ставили банку с едой, она, видимо, куда-то уходила. Мы могли порвать малину или яблоки. Однажды мы сорвали яблоки и пошли домой. Гуляли, играли, а потом пришли к нам в огород. А там сидела тетя Дуня. "Вы съели мое яблоко" - сказала она. Мы взялись отнекиваться, но кроме нас никто не ходил, а мы принесли еды. Она так посмотрела, что холод пробрал. Бабка нас потом отчитала, яблоня молодая дескать росла и там было 2 яблока всего и она хотела попробовать, а мы сорвали. Потом Ольга заболела и я ходила одна, хоть и боялась этой старухи.
Последние пару лет из дома тетя Дуня не выходила, мои родные ее кормили, внучка убиралась, но дом был сильно загажен и очень пахло.
Умерла она в возрасте почти 90 лет в 1998 году, умерла уже некоторое время будучи без сознания, лежала с закрытыми глазами.
Поминки прошли у нас дома и это было зимой, 3го января, помню как мы обмывали руки гостям, лили из ковшика, вытирали полотенцем. А в ночь перед похоронами приехало много народу помогать готовить еду. И в тишине мой дед говорит "чертовщина какая-то, родилась в 1908 году, умерла в 1998, ее сын родился в 1928, умер в 1988, Все с восьмерками связано". и мне почему-то так страшно стало, заснуть не могла. Хотя казалось бы, умерла старуха, высохшая и зажившаяся, но было что-то в этой смерти пугающее.