Канске открыл глаза и увидел кишки, вывалившиеся из распоротого живота врага. Он попробовал пошевелиться и осмотреть себя. Его живот оказался тоже вспорот и зиял безобразной раной и вывалившимися кишками.
«Вот и всё», - подумал Канске, - «нашёлся равный воин, а ведь сэнсэй предупреждал, что самураю нужно готовиться к смерти, ибо однажды он наткнётся на равного себе противника».
Сейчас в Японии всё изменилось, самурайские традиции не в чести, хотя командование с пониманием отнеслось к желанию Канске носить катана вместо сабли, как другие офицеры. Они не самураи, но относятся к традициям с трепетом, как к чему-то древнему и важному, чего сами понять не могут.
Канске с детства любил слушать рассказы старика, какими смелыми воинами были самураи. Немного подрос и пошёл в ученики к старому сэнсэю, который заметил талант Канске к фехтованию и обучал его усерднее других учеников. Он и показал ему этот коварный удар, распарывающий живот противника, но в это раз что-то пошло не так.
Этого солдатика Канске мог изрубить на куски, но решил покончить с ним коронной связкой: - вспороть живот и снести голову. Эти русские не самураи, но раз уж воин встретился Канске, надо научить его, как должны умирать настоящие самураи. Обряд сеппуку сохранился и сейчас в Японии среди знатных родов. Вот Канске при случае и показывал противнику, как следовало бы поступить врагу, покончив с собой, а не утруждая такого великого воина, как Канске.
Вот и этот солдатик рухнул на колени, схватившись рукой за живот, но дальше всё пошло не так. Вскинув взор вверх, парень с силой нанёс удар …лопаткой. Если бы он стоял на ногах, голова Канске отлетела бы прочь, но так этот инструмент крестьянина распорол его живот и теперь Канске умирал, как и его противник, не успев срубить голову этому русскому.
Верная катана лежала между ними и Канске потянулся к ней, чтобы завершить этот бой в свою пользу.
- Будя лапать, отвоевался, самурайская сволочь, - крепкая рука перехватил его руку, а другая отбросила меч подальше. – Ребята! – крикнул человек по-русски. – Давайте сюда, Петруха живой и япошка не сдох ещё.
Их переложили на носилки и понесли куда-то, потом были операции, выздоровление и плен. Канске всё время просил вернуть ему меч, но мало кто понимал по-японски. Когда Канске начал вставать с койки, он и узнал того солдата, который ранил его. Мальчишка совсем, лопоухий, с короткой военной стрижкой, он казался ребёнком.
- Ты настоящий самурай, - сказал парню Канске и поклонился, как это принято в Японии.
- Не понимаю я по-вашему, - улыбнулся парень, - вот скажи мне, японец, оно того стоило, воевать с нами? Чего тебе в Японии не жилось?
Канске тогда не понял ни слова, русский он немного освоил уже когда мостил дороги с другими военнопленными. Уже вернувшись домой, по прошествии лет, Канске вдруг получил посылку из России. В ней оказался его меч и короткое письмо от русского. «Держи, японец, да только больше с нами не воюй, я этой штукой не умею пользоваться, а дети растут, опасно дома такое держать». Канске прочитал и отослал в СССР письмо с просьбой прислать ту лопатку, которой его ранил Петруха.
«Эко ты хватил», - ответил Петруха, - «где же я её найду, а так вот держи точно такую же, мне потом старшина выдал. Да не дрейфь, ничем не отличается от моей, они все на одно лицо были».
*****
В далёкой Японии живёт старик, совсем белый от времени, но соседи называют его самураем. Старик учит детей фехтованию в своём небольшом додзё, где на видном месте на подставках стоят катана и советская сапёрная лопатка, вместо вакидзаси. Старик почитает их святыней и уважительно кланяется порой. Иногда, приняв изрядно сакэ, старик рассказывает историю, которая кажется невероятной для самурая, но это история его жизни и последнего боя. А раз в месяц старик включает ноутбук и разговаривает со стариком из России, которого дети зовут поговорить с далёким другом из Японии.