Проснувшись, Наташа несколько секунд глядела на закопченный бетонный потолок, не понимая, где находится. Потом все вспомнила. И едва не застонала.
Она постеснялась сказать бомжам, что не она ушла из дома, а ее выгнали. Три дня назад ее пригласили на день рождения однокурсника. Она согласилась пойти из деликатности, очень уж ее уговаривали. В группе она была белой вороной: не ругалась, не курила, не пила, возвращалась домой не позже девяти. Чтобы никого не обидеть, выпила рюмку, другую. Ее напоили. Особенно постарались подруги. Им давно хотелось, чтобы она стала такой же как они, ее непохожесть раздражала… Проснулась Наташа на диване. На этом же диване сидели три однокурсника, смотрели телевизор. В следующую секунду она с ужасом поняла, что лежит совершенно нагая. Она соскользнула с дивана, кое-как нашла одежду. Они не обращали на нее внимания. Один только весело осведомился о ее самочувствии. Наташа оделась и выскочила из квартиры… А дома ее ждал новый удар. «Где ты шлялась всю ночь? – сурово спросила мачеха. Наташа всегда чувствовала, что мачеха ее не любит, но лишь после смерти отца год назад поняла, до какой степени. – Да от тебя водкой разит! Уходи! Туда, откуда пришла!» Идти ей было некуда. В институте она теперь не появилась бы ни за что на свете. Весь день она то сидела на скамейке, то бродила по улицам. Ночь провела в парке, в кустах. На следующий день она только сидела. Вечером пошла к железной дороге, чтобы броситься под поезд, однако молодая жажда жизни ее удержала.
Наташа стала выбираться из-под наброшенного на нее грязного тряпья.
– Давай знакомиться, красавица, – раздался вдруг мужественный голос. – Руслан.
Перед ней стоял высокий, широкоплечий парень. Смотрел он смело и дерзко.
– Наташа.
– Пойдем к нам, Наташа. Мы как белые люди живем. Принцессой у нас будешь!
– Нет, спасибо.
– Идем!
Его горящий пристальный взгляд гипнотизировал. Он взял ее за руку, и она пошла за ним.
***
Вечером бомжи пили водку, закусывая дорогой колбасой. Канай нашел сегодня в контейнере нетронутую колбасу. Лишь кожура кое-где была зеленоватой.
– Колбаса как колбаса. Зажрались люди, – с осуждением сказала Ырыс.
– Ушла, значит, Наташка. Не понравилось ей у нас, – усмехнулся Митрич.
– Она сейчас с Русланом, – прошамкала Валька.
– Вот шустряк, – хмыкнул старик.
– Пир там у них, – продолжала она. – На ящик тряпку чистую постелили. На ней – коньяк, шоколад. Я говорю, детишек шоколадом угостите. Так Толян мне по шее надавал. – Она вяло ругнулась. – За что меня бить? Я за всю жизнь никому ничего плохого не сделала.
Доцент вздохнул.
– Детишки эти твои небось уже клея нанюхались, – буркнул Митрич.
– Без шоколада тащатся, – со смехом добавил Канай. Из-под дальней плиты раздался хохот, и он стал серьезным. – Будет и Наташка, как Перизат, иномарки ловить.
– А что Перизат? – не понял Егорыч.
– Да я же рассказывал. Летом как-то выходим мы с Ырыс на Правду, где мост…
– Где проститутки собираются, – пояснила Ырыс.
– Смотрю, девка у дороги стоит. Модная такая. Стоит, юбку подтыкает…
– У талии в складки собирает, укорачивает. Завлекает! – снова прокомментировала Ырыс. – Так укоротила – дальше некуда.
– Я гляжу: вроде знакомая. Смотрю: Перизат!
– Ну? – изумился Егорыч. – Застыдилась?
– Нет! Улыбается! Да мы с ней и не поговорили: иномарка остановилась, поторговались и увезли.
– А ты уж готов был с ней полдня болтать! – проворчала Ырыс. Канай добродушно улыбнулся.
Егорыч покачал головой:
– А ведь такая скромная была. Заговоришь с ней – засмущается, ресницы свои длиннющие опустит.
Мимо них прошел худой оборванный мальчишка. Он подбирал полиэтиленовые пакеты. Они служили для вдыхания клея. Второй, веснушчатый, с рыжими вихрами, держался в стороне.
– Что не здороваешься, сосед? – весело спросил Канай.
Доцент пьяно заулыбался. Валька протянула ребенку яблоко.
– Бекболотик, держи.
Беспризорник приблизился. Смотрел настороженно, подозрительно. Схватил яблоко, покосился на собаку.
– А она от вас не убежит?
– Зачем ей убегать, – сказал Егорыч. – Мы ее подкармливаем.
– Мы пьем, а она закусывает, – попробовал пошутить Канай.
Бекболот не улыбнулся. Раздался свист. Он встрепенулся.
– Алик зовет.
Показался третий подросток. Он был такой же тощий и грязный, как его товарищи, но в отличие от них плечи держал прямо, а голову – высоко. Его небольшие темные глаза глядели пытливо, цепко и как будто насмешливо. Он стоял и ждал. Бекболот поспешил к нему. Все трое исчезли.
– Переходный возраст… – забормотал Доцент. – Их сейчас направлять надо… Наставлять… Эх!
– Сердце болит на них глядя, – вздохнула и Валька. – Как власти допускают?
В ней давно притупились все чувства, все кроме одного – сострадания. Она выглядела старухой, особенно из-за беззубого рта – зубы ей давно выбили, – однако ей не было и сорока. Росла она когда-то милой девочкой, доброй, веселой, общительной. Родители, хорошие, трудолюбивые, но малообразованные и недалекие люди, не думали о ее воспитании, считали, что на это есть школа. Вальку воспитал двор. Она рано научилась пить. Ее отзывчивое сердце не могло устоять ни перед одним мужчиной. В семнадцать лет она родила. Валька не видела в такой жизни ничего предосудительного: она ведь никому не причиняла зла. Когда ее дочке шел седьмой год, в течение месяца умерли Валькины родители. От горя, а может быть и от ощущения неограниченной свободы, Валька загуляла. Каждый вечер приводила домой мужчин. Те скандалили, избивали ее. Случалось, что во время Валькиных запоев соседи подкармливали ребенка. Они и стали сигнализировать. Явились какие-то строгие женщины. Вальку лишили родительских прав. Дочку отдали в обеспеченную, порядочную бездетную семью. Все учли чиновницы, обо всем позаботились, лишь одно упустили из виду: что мать и дочь любят друг друга. Девочка – ей уже исполнилось десять – не хотела жить с чужими людьми. Она убегала к Вальке до тех пор, пока приемные родители не переехали с ней в Германию. Валька спилась окончательно. Пропила все: вещи, квартиру. Однажды утром она проснулась в грязном арыке, без денег, без документов, даже без обуви. Проснулась бездомной.
Бутылок Валька собирала мало. В основном клянчила у прохожих деньги на водку, выпрашивала сигареты. Сами бомжи смотрели на нее с чувством превосходства. Иногда на ее одутловатом лице появлялось плаксивое выражение: в такие минуты она жалела себя. За что все презирают ее, унижают? Ведь всю жизнь лишь любовь к людям ощущала она в своем сердце. У Вальки не было ответа.
И все же для одного существа она была самым почитаемым человеком на свете. Этим существом была Кукла. Она пристала к Вальке полгода назад и за это время не раз спасала хозяйку от издевательств и побоев. Если быстро пьяневшая Валька падала прямо на улице, собака ложилась рядом, клала морду ей на талию или живот и грозным рычанием встречала всякого, кто подходил слишком близко…
– Говоришь, Валька, власти? – переспросил Митрич. – А что они могут сделать?
Та тупо уставилась на него.
– Как что? – ответила за нее Ырыс. – В детдом поместить.
– Да бегут они из твоих детдомов. Свободы они хотят!
– А знаешь, Митрич, сколько из-за границы бабок присылают, чтобы не было беспризорников? Куда эти бабки деваются? В этом надо порядок навести.
Доцент взмахнул слегка рукой.
– Вос… – Он еле ворочал языком.
Старик повернулся к нему.
– Что, Доцент?
– Вос…
– Ну!
– …питание!..
Доцент вдруг свернулся калачиком прямо на том месте, где лежал, повозился и уснул.
– Поговорили! – хмыкнул Митрич.
Когда все было выпито, стали расходиться.
Утром Егорыч долго и тщательно приводил себя в порядок. Он очень волновался. Этого дня он ждал давно. Жена, выгнав его, вскоре сдала квартиру, а сама с Верой уехала в Россию. Месяц назад он узнал от соседей, что она умерла там от рака, а дочка собирается вернуться. Она приезжала сегодня утром.
– Ну вот, дядь Вов, теперь ты не один, – сказала Ырыс.
– А я себя одиноким и не чувствовал, – охотно подхватил он эту ему. – Одиночество – это что? Это, значит, когда ни один человек на свете о тебе не думает, ни один. А если ты хоть в одном сердце живешь, ты не одинок, нет. А Верочка-то обо мне всегда думает, об отце родном.
Митрич усмехнулся, но ничего не сказал. Бомжи попрощались с Егорычем. Валька всхлипнула. Они долго еще стояли и смотрели, как он быстро шагает по дороге. Канай повертел своей крупной круглой головой. На севере, за железной дорогой, между многоэтажными домами, виднелись, как всегда в дымке, невысокие казахские горы. На юге в бледно-голубое небо величественно вздымались снежные пики Ала-Тоо. А вот на востоке, за трубами ТЭЦ, по небосводу ползли темные, мрачные тучи.
– Дождь будет, – определил Канай.
Продолжение следует...
- 5 часть (24.09)
Автор: Nolletoff
Источник: https://litclubbs.ru/articles/7992-bez-opredelennogo-mesta-zhitelstva.html
Содержание:
- 2 часть (21.09)
- 3 часть (22.09)
- 4 часть (23.09)
- 5 часть (24.09)
- 6 часть (25.09)
- 7 часть (26.09)
- 8 часть (27.09)
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
#любовь #бомж #без определенного места жительства #криминал #убийство
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь и ставьте лайк.