Потрёпанный шевролет свернул на грунтовую дорогу. Солнечные лучи касались хромированных плавников и царапин на краске. Девушка за рулём громко вздохнула. Впереди уже можно было разглядеть дом.
Белая краска на фасаде пожелтела и облупилось. Ставни на окнах второго этажа были плотно закрыты. Всю западную стену и крышу обвил плющ. Остановившись перед покосившейся оградой, она заметила куски туалетной бумаги, свисавшие в крыши веранды. Видимо дети, как и раньше закидывают дом на Хэллоуин.
Жаклин усмехнулась. Было что-то приятное в этой мысли. Сначала она хотела выйти и отпереть ворота, но шальная мысль заставила остановиться. На губах появилась улыбка.
Она со всей силы нажала на педаль газа. Машина протаранила забор и рванулась по остаткам розовых кустов к крыльцу. В груди зародился смех. Теперь ей никто не указ.
Подъехав к дому, Жаклин заглушила мотор и провела худой, мозолистой рукой по длинным каштановым волосам. Она закусила губу. Взгляд карих глаз впился в дверь. Он мёртв. Точка. Никаких «если», но ей всё равно понадобилось время, чтобы собраться с мыслями и выйти из машины. Вокруг было так тихо. Только шорох собственных шагов.
За десять лет жизни в Нью-Йорке Жаклин отвыкла от тишины. Теперь отсутствие гудения машин, гула людских голосов, громыхания строек и скрежета вагонов метро навалилось на разум, заставляя всё время оглядываться. По спине бежали мурашки.
Жаклин распахнула заднюю дверь авто и достала чемодан, затем ещё два из багажника. Съезжая с квартиры, она забрала только самое необходимое, но это всё равно занимало немало места. Жаклин направилась к двери, на ходу доставая из сумочки ключ. Он с тихим скрежетом вошёл в замочную скважину. Но стоило Жаклин попробовать повернуть, как ключ замер.
Жаклин дёргала головку туда-сюда, пыхтя.
- Чёрт!
Она попыталась вытащить. Ни в какую. Увлёкшись, Жаклин не услышала шаги.
- Что вы делаете, мэм?
Она вздрогнула и обернулась. Рядом, поставив одну ногу на ступеньку, стоял мужчина - коричневая рубашка, светлые брюки, поблескивающий в солнечных лучах значок. Жаклин прищурилась. Он совсем не был похож на Дикона Биггза, который часто заглядывал к ним. Точнее после каждой жалобы соседей.
Биггз был коренастым, широкоплечим и к моменту, когда Жаклин исполнилось шестнадцать благополучно обзавёлся животиком. Этот мужчина, по-видимому, новый шериф, был подтянут и имел рельефные мышцы, которые плотно обхватывали укороченные рукава рубашки.
Было в нём что-то знакомое, но большие очки и тень от шляпы мешали рассмотреть лицо.
- Мэм?
Она поняла, что уже достаточно долго молчит.
- Добрый день, - Жаклин улыбнулась. – Я новая хозяйка дома. Меня зовут…
- Жаклин Мод?
Он снял очки. Имя всплыло из глубины памяти: Рон Биггз. Один из членов школьной команды по футболу и один из любителей закидывать их дом туалетной бумагой в любое время года.
- Абсолютно верно, - Она рассмеялась, увидев, как вытянулось его лицо. – Не поможете открыть дверь. Кажется, замок заело.
- Да, мэм. Конечно, - пробормотал он и скрипя при каждом шаге, подошёл к двери. Ключ снова заскрежетал в замке, но в этот раз, наконец, сдвинулся с места. Щелчок. Дверь открылась.
- Прошу.
Жаклин улыбнулась.
- Благодарю.
Она вошла внутрь. Рон Биггз снял шляпу.
- Если вам что-то понадобиться, можете обращаться прямо ко мне.
- Конечно. До скорой встречи, - Жаклин закрыла дверь. Вежливость требовала пригласить старого знакомого на чай, но ей было плевать. Она вернулась в город не для того, чтобы возобновлять старые знакомства. Нет. Она не останется в этой дыре дольше, чем нужно.
Жаклин подошла к круглому зеркалу, висевшему возле двери. И смахнула слой пыли. Видимо сюда и в правду не входили со смерти отца. Она провела чистой рукой по локонам. Воспоминание об удивлённой физиономии Рона Биггза и его шарящем по её телу взгляде грели душу. Да, теперь она не та, что раньше. Забитая девчонка в выцветшем платье, с жирными волосами, заплетёнными в тощую косу осталась в прошлом.
Взгляд упал на полку с обувью, стоявшую справа. По спине побежали мурашки. К горлу поступила тошнота. Никто в целом мире не знает, какой ужас может наводить эта уже старая, потёртая вещь. Особенно когда тебе пять, и тебя силком вытаскивают из-под тонкого одеяла, тащат вниз по лестнице и тыкают носам в грязные отцовские ботинки.
А потом ты, обливаясь слезами и давясь всхлипами трёшь их ветошью, пака не заблестят.
Жаклин подняла ногу и со всей силы пнула ненавистную полку. Боль в ноге не отрезвляла. Она принялась пинать разлетевшиеся во все стороны ботинки, словно футбольные мячи, в столовую, затем в кухню и оттуда через окно во двор. Из горла вырвался злобный рык. Ярость наполнила всё её существо и казалось, нет ни одной клетки, не знавшей этого чувства. Взгляд метался вокруг. Ей нужно было что-то разрушить. Сейчас! Немедленно! Взгляд зацепился за потёртое чёрное кресло, на толстых ножках.
Губы искривились в усмешке. Идеально. Любимое кресло отца. Она опрометью бросилась во двор. Там, в криво сколоченном сарайчике, лежал топор. Ржавое лезвие, занозистая рукоять – всё это было не важно. Она ворвалась в дом. Глаза блестели. Грудь вздымалась. Первый замах. Мгновенная задержка. Лезвие впилось в ткань обшивки. Вытащив его, Жаклин увидела большую дыру. Изо рта вырвался смех. Чистый. Радостный. Новый удар, уже без задержки. Щепки и куски ткани летели в стороны. А она била и била, исполняя мечту всей жизни. Он должен был ответить за всё. За подвал, за синяки, за обед в виде корочки хлеба, так как большее не заслужила, за искреннюю веру, что так правильно. Он должен был… Но он умер.
Силы кончились. Жаклин опустилась на пол. Вспотевший лоб уткнулся в протёртый ковёр. Она глубоко дышала, задыхаясь от вони, но не могла подняться. Слёзы покатились из глаз. Как возможно, так ненавидеть и так скорбеть. Отец, ужасный человек, теперь лежит в могиле. И в сердце заноза, которую не вынуть.
Читать полностью: https://prodaman.ru/Aliana-Anna/books/Za-dveryu?nav=ok
#читатькниги #читатькнигионлайн #детективныйроман #детективнаяистория #читать