С добрым утром и с хорошим днём!
Совершенно белый старик неторопливо нёс охапку нарубленного хвороста в покосившийся от времени сарай. Он сильно прихрамывал на одну ногу. Был он худым, но высоким. Под тяжестью прожитых лет спина его согнулась. Неожиданно старик остановился и прислушался. Ему показалось, что где-то недалеко кто-то кричит.
- Марик… Марик…
- Опять кто-то из грибников потерялся, - равнодушно подумал и двинулся дальше.
- Марик, откликнись! Маркееел отзовись! – снова зазвучало в голове мужчины.
Старик аккуратно положил дрова в стопку и надолго задумался. Чем-то странное имя зацепило его.
- Каких только имён нет на свете. Марик… Маркел… Вот уж придумала мать имечко. С таким именем я бы тоже сбежал, куда подальше, - старик усмехнулся. Вышел из сарая и присел на бревно, лежавшее под стеной избушки. Последние летние деньки дарили ласковое тепло. За лето он натаскал из леса огромную кучу сушняка. Оставалось его порубить и сложить в сарай. По всем признакам, зима будет лютой.
Мысли лениво копошились в голове. Снова вспомнил далёкий зов. Повторил его несколько раз вслух:
- Мааарик… Маркееел… Вот негодник этот самый Марик. Куда запропастился?
- Эй, Вован, ты что, спишь на солнышке? – спросил, подойдя совсем близко, нестарый мужчина в армейской форме. – Договорился я с хозяином насчёт тебя. Зиму проживёшь в гостевом домике. Охранникам будешь еду готовить. Сам будешь сытым и в тепле.
- Привет, Серёга! – ответил старик звонким молодым голосом. – Спасибо! Удружил! Век не забуду!
- Ты лучше себя вспомни. Имя хотя бы. Ножницы я вот принёс, бритву, пену. Специально для тебя купил. Давай состригу твою седую шевелюру. Побрею. А то новые охранники испугаются тебя, за лешего примут.
- Ха-ха-ха! – весело засмеялся старик. – Зато слушаться будут.
Сергей с видом опытного специалиста принялся стричь. После окончания, мастер придирчиво осмотрел своё творение.
- Пойдёт, - хмыкнул удовлетворённо. – Когда собачьим мастером работал, было гораздо сложнее. Собачки, они ведь непоседы, да и тяпнуть за руку могут. Тебя стричь одно удовольствие. Сколько же лет ты не стригся?
- Когда мама умерла, я перестал стричься. Ножницы куда-то потерялись, - наморщив лоб, попытался вспомнить дату. - Зато проезжающие машины всегда рядом со мной останавливались. Покупатели принимали за старика и дары леса брали за любую цену. Деревенские бабуськи свои вёдра мне подставляли, а сами прятались.
- Я много лет здесь работаю. Твоя названная мама давно была не в себе. Сын её пропал в Афгане. Она всё время его ждала. Рассказывала о своём Володеньке. Ждала… А тут ты появился. Вот и стал Вовой. За тебя она была готова горло перегрызть любому.
- Другой мамы я не помню, - со вздохом ответил мужчина.
После стрижки и бритья человек преобразился. Хоть и был он худым и сутулым, хоть и не сгибалась одна нога в колене, но это был вполне симпатичный мужчина лет тридцати.
- Ну вот, Владимир, теперь ты похож на человека. Я тебе и обмундирование принёс. Вон, в пакете стоит. Правда, старенькое, но стиранное. Там и ботинки. Когда будем новое получать, я тебя в список внесу. А пока так.
- Серёга, а ты тоже уедешь? – дрогнувшим голосом спросил Владимир.
- На пару дней в город смотаюсь и вернусь. Дочку проведать надо. Она уже в 5 класс пойдёт. Обещал ей телефон новый к школе. Да не бойся ты, паря! Никто тебя не обидит. Переодевайся и пошли, покажу, что там и как. Ужин нам сварганить сможешь? Повар-то наш сбежал и адреса не оставил. Уже несколько дней питаемся консервами да чаем. Готовить никто не берётся, боятся ответственности.
- Если продукты есть, то смогу. А если нет, то тоже смогу, - улыбнулся парень.
Владимир взял пакет с одеждою и вошёл в избу, состоявшую как бы из двух половин. В центре располагалась большая русская печь с пристроенной к ней летней плитой. У окна стоял стол и скамья, которая служила ещё и подставкой для ведра с водой. Это была кухня. С другой стороны печи, за занавеской, стояла кровать, шкаф с мутным зеркалом, стол с двумя стульями. Владимир старался поддерживать в своём жилище порядок. Терпеть не мог грязных стёкол и пыли под кроватью.
Достал из пакета брюки и рубашку цвета хаки, быстро переоделся. В пакете был и ремень. Подогнал его под свою талию, застегнул. Надел ботинки и посмотрел в зеркало.
- Ты смотри, Серёга точно угадал мой размер.
Повертелся перед зеркалом, стараясь рассмотреть себя со всех сторон. Пригладил короткий ёжик седых волос. И вдруг в памяти всплыла картинка: он совсем молоденький парнишка в военной форме сидит на стуле в фотоателье и напряжённо смотрит в объектив фотоаппарата.
- Молодой человек, Вы кому собираетесь послать своё фото? – интересуется фотограф.
- Маме…
- Так улыбайтесь же… Маме будет очень приятно. Внимание, улыбочка!
Владимир застыл у зеркала, точно окаменел. Попытался напрячь память и вспомнить, что было дальше. Но… Разболелась голова. В глазах потемнело. Пришёл он в себя от холодных брызг. Сергей стоял на коленях рядом с ним и брызгал водой из кружки в лицо.
- Вован, ну, ты чего? С голодухи, что ли сознание потерял?
- Неет, - хрипло ответил парень. – Я кое-что вспомнил…
- Вставай, дружище. Посиди… Рассказывай…
- Я вспомнил, как ходил в солдатской форме в ателье фотографироваться.
- Значит, ты служил… Это уже кое-что… Почему ты вдруг вспомнил об этом?
- Рассматривал себя в зеркале в этой форме и вспомнил, - ответил Владимир. – А потом попытался вспомнить, что было дальше и упал.
- Мозг напрягать не надо. Я знаю, как мы попробуем расшевелить твою память без урона для здоровья. Съезжу в город, и кое-что привезу. Как ты? Отдышался? Пошли, буду знакомить тебя с ребятами и хозяйством.
************************************************************************************
Анна в это время собиралась ложиться спать. Сходила в душ. Вернулась в свою комнату. Тёти в зале уже не было. Старушка ушла, видимо, спать.
Анна не торопясь достала ночной крем и села у столика. Внимательно посмотрела на своё лицо в зеркале. Кожа выглядела тёмной. У глаз образовались мелкие морщинки.
- Даа, старею! Скоро пятьдесят. Полвека. Ой, да ладно… Оля старше. Следит за собой и выглядит молодо. Кожа у неё беленькая, гладенькая, точно атласная. Ванюшка у меня ещё ребёнок. Нужно следить за собой, чтобы не стеснялся старой мамки.
Анна вспомнила наставления подруги, как правильно наносить крем и делать лёгкий массаж. Сделала всё в точности. Полюбовалась собою. Улыбнулась отражению.
- Омоложусь и Юра меня не узнает. Скажет, кто это? Где моя старушка пятидесяти лет?
Засмеялась. Достала телефон. От Юрия было сообщение:
- Спокойной ночи, Анюта! - и куча сердечек. Анна немного расстроилась, что не услышала оповещения, а теперь посылать сообщение было поздно. Сосредоточилась на Юрии и в мгновение ока перенеслась в его палату. Любимый спал. Осторожно приблизилась к нему и принялась водить руками над лицом, грудью. Спустилась к ноге. Почувствовала, как постепенно ладони наливаются нестерпимым жаром. Быстренько отвела их в сторону. Тётя предупреждала не зря, что энергии нужно давать совсем чуть-чуть. Либо можно навредить.
Юрий пошевелился и прошептал:
- Анечка, я знаю, что ты со мной…
Тут же на пороге палаты появилась медсестра. Подошла к больному. Попробовала лоб. Постояла недолго, прислушиваясь, и так же тихо вышла.
Анна поняла, что Юрий чувствует её присутствие. Это было просто невероятно. Но это было так. Вернулась в свою комнату, помолилась и легла.
Уснула мгновенно. Как будто кто-то вырубил рубильник её активности. Только что лежала с открытыми глазами и думала о любимом мужчине, и вот уже спит.
Перед утром Анна увидела то ли сон, то ли видение: она стояла в незнакомой комнате, большую часть которой занимала русская печь с небольшою плитою сбоку. В комнате было пусто. Осмотрелась. Стол у небольшого окна, длинная скамья, на которой стояло ведро с крышкой. Сверху на нём - старая эмалированная кружка, оббитая по краю. Несколько кастрюль на полочке, два чугунка. Всё начищено до блеска. Из-за занавески, закрывающей вторую половину комнатушки, раздался шорох или шёпот. Анна испугалась, вздрогнула и открыла глаза.
************************************************************************************
Тётя не спала. Прислушалась к ровному дыханию, доносившемуся из спальни племянницы и села к окну. Отодвинула занавеску и принялась рассматривать пейзаж за окном, причудливо подсвечиваемый фонарём. В комнате было жарко, поэтому старушка приоткрыла окно. Картинка наполнилась звуками. Где-то далеко закричал-замяукал сычик. Женщина перекрестилась. Крик сычика во дворе всегда считался вестником смерти. Вспомнила, как в юности, ещё была жива её бабушка Мотя и жили они на хуторе в той самой хате, что спалил какой-то ирод, к ним повадился летать сычик и кричать ночами в саду. Бабушка, как только услышала его вопль, сразу сказала, что быть в доме покойнику.
Зоя усмехнулась. Она на следующий день на всех деревьях повесила куски старой рыболовной сети.
- Мала була, а смила, - похвалила себя старушка. – Попався той гад. Бильш ны прылитав, бо я ш йому башку открутыла. Уси рукы мэни обидрав до крови. Бабуля моя любимая ще трыцать год прожила. А так бы вмэрла, слухая сыча.
Неожиданно старушка услышала, как к дому Петра подъехала какая-то машина. Хлопнула дверца. Встала и попыталась рассмотреть в окно, что происходит у соседа. Мешала виноградная беседка.
Раздался металлический удар, машина загудела и снова остановилась. Опять грохнуло железо и всё смолкло.
- Мабуть, сам хозяин явывся, - сделала вывод старушка. – Зайихав машиною у двир. Вороты грюкоталы. А дитэй-то и ныма.
Посидела ещё немного, прислушиваясь. Ночную тишину ничто больше не нарушало. Закрыла окно и легла. Заснула и проспала до самого утра. Такое было с нею очень редко. Решила, что перед сном всегда нужно открывать окно, тогда спится лучше.
************************************************************************************
Людмила проснулась в больничной палате. С удивлением огляделась. Лежала она на кровати полностью одетая. Только босоножки сняли. Тихонько поднялась, обулась и вышла в коридор. Где-то негромко разговаривали две женщины. Прислушалась.
- Пойду подниму психованную, - говорила одна. – Пусть уходит, пока завотделения не появился. А то точно в психушку попадёт. Скажу, что женщина сбежала, и никто не видел, когда.
- Оно тебе надо? – поинтересовалась вторая. – Может, ей полезно полечиться?
- Знаю я её. Землячка моя. Из Лиманной. Нормальная вроде баба. И семью её знаю. Моя младшая с её сыном в одном классе учится.
Людмила не стала дальше слушать, вернулась, забрала свою сумку и быстренько, стараясь не топать, побежала к выходу.
Вышла из здания через открытый служебный выход и присела на скамью. Достала расчёску, причесалась. Паспорт и деньги были на месте. Встала и с независимым видом вышла за ограду. Охранник, стоявший у шлагбаума, проводил странную раннюю посетительницу внимательным взглядом.
Людмила, не задерживаясь, прошла на остановку и присела на скамью. Желающих уехать было очень мало. Рука немного ныла, но терпеть можно. Через несколько минут на остановке собралась целая толпа. Женщина не стала торопиться. Все уехали, а она осталась. Достала телефон и хотела позвонить Игорьку, но передумала. Через час первый рейс на станицу. Встала и медленно пошла пешком на автовокзал. Идти было далеко, но не надо было опасаться, что кто-то толкнёт и она ударит больную руку. Да и подумать надо было о том, что вчера произошло.
Продолжение здесь
Подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки. Пишите комментарии. Ваше мнение, уважаемые подписчики, мне очень важно.