Эту историю, пожалуй, следовало бы начать с того, как мне пробили свинчаткой голову у второй школы. Именно тогда что-то повернулось в моём понимании мира. Я старательно пытался попасть ногой в пах своему оппоненту и принимал разученную боевую стойку, как это видел в учебнике по кунг-фу. Но это почему-то не работало. Моим противником был парень на пару лет младше меня, но с уличным опытом, который стоил всех учебников кунг-фу вместе взятых. Выполнив сбивание, он пробил мне башку запасённой заранее закладкой и пошёл с приятелями по своим делам. А я прикладывал к волосам руку и, разглядывая испачканные кровью пальцы, думал о том, что есть какая-то тайна, мне не доступная. Есть какое-то тайное знание, отделяющее победителей от побеждённых.
Скоро мне предстояло покинуть родной посёлок и стать студентом политехнического института. Там, в городе, я рассчитывал найти Мастера и стать достойным посвящения в таинство боевого искусства. Этим себя и успокаивал.
О городе я знал то, что там на каждом углу летом продают мороженое, а ещё прямо из асфальта растут деревья. Но старший брат, который к тому времени перешёл на пятый курс, поведал мне иное:
- Мелочь в кармане держи на всякий случай. Если гопота зажмёт.
Гопота зажала меня метров через триста от вокзала. Заметив идущих наперерез пацанов, я обернулся и увидел такую же шоблу сзади. Здесь, около фонтана, на лавочках сидели горожане, наблюдая повседневную и, во многом, скучную «работу» уличной шпаны, трясущей приезжих ребят. Я скинул пацанам мелочь, а сам думал о том, как они это делить будут на такую компанию. Наверное, за день они успевали обобрать многих, а может не ради денег старались, а ради искусства...
Брат, руководствуясь родственными чувствами, решил не бросать первака один на один с незнакомым и странным миром, и мы заселились в общагу. Это была печально известная «шестёрка». Печально известная тем, кто уже прошёл через её застенки. Мне же ещё только предстояло вкусить этой жизни, пропитанной самыми низменными пороками человечества.
Проставляться мы не хотели. Однако пришлось. Секцией заправляли кузьминские ребята, неформальным предводителем которых был Рома Петян. Личность весьма неординарная. Через несколько пьянок (именно так корректнее всего измерять жизнь в общаге) мы стали почти своими, хотя это не мешало кому-то сносить дверь в нашу комнату каждый раз, когда мы уезжали домой.
Собственно, Петян и преподал мне первый урок стритфайтинга. Я с удивлением наблюдал, как он зажал в коридоре парня на голову выше его самого и, что-то цедя сквозь зубы, резко и прицельно бил тому по роже, ухватив одной рукой за отворот рубашки. Потом, за стаканом жуткого перегона, настоенного на чайной заварке, он говорил мне:
- Бить всегда нужно в подбородок! Понимаешь, его прокачать невозможно. Каким бы бычарой не был твой противник, если пропустит в бороду - ляжет...
Для меня это было откровением. Про болевые точки я уже знал. Согласно книжкам про кунг-фу в них следовало тыкать натренированными пальцами. Пальцы тренировались путём тыканья в горшок с рисом или песком. А мастера тыкали в горшки с камнями. Про бороду там ничего написано не было. А зря. Кулаком в бороду попасть легче, чем пальцем в болевую точку.
Петян считал, что с горшками связываться не нужно, нужно заниматься боксом. Но я боксу как-то не доверял: спорт всё-таки... Другое дело — боевое искусство!.. И, тем не менее, на первое время я решил сходить на АРБ. Хоть и спорт, но ещё и ногами бьют.
Там я познакомился с интересным персонажем по имени Вася. Вася тоже был новичком. Ожидая начала занятия, мы разговорились и стали обмениваться имеющимися представлениями о боевых искусствах. И Васе было, что мне продемонстрировать! То, что он выдал, показалось мне настоящей фантастикой. Никогда бы не подумал, что руки могут так двигаться. Вася называл это «вечной связкой». Он так и произносил это с придыханием: «вечная связка». Я сразу понял — это и есть часть великого таинства боевых искусств. «Вечную связку» передал Васе могущественный тренер по имени Валера. Про Валеру Вася говорил, что тот могучий боец и великий воин, но всякого он тренировать не станет.
Так уж сложилось, что спустя пару лет мы встретимся с Васей на тренировке у того самого Валеры. И я с удовольствием съезжу ногой Васе по морде, делясь уже своим бойцовским опытом. Вася примет этот урок с благодарностью и отметит его возгласом: «Ого! Я вижу, ты, действительно, многому научился!»
Что касается АРБ, то меня хватило на два занятия. Потому что на вторую тренировку тренер пришёл в зюзю пьяный и долго пытался изобразить маваши-гери. Но свисающее брюхо и подорванная алкоголем координация не позволили ему продемонстрировать отшлифованное фанатичными упражнениями мастерство. Я понял, что этот человек на роль Мастера не годится. Мне нужно было что-то настоящее. Не игра, а реальность. Тем более, что реальность теперь разворачивалась перед моими глазами во всей красе.
Коменданта общежития я не помню. По-моему, это была какая-то женщина. В любом случае, она старалась не мешать студентам и всем остальным, кто по каким-то причинам решил поселиться в этом гадюшнике, обустраивать свою жизнь так, как они этого хотели.
Иногда проводился паспортный контроль при участии бойцов ОМОНа. Но об этом предупреждали заранее, и, соответственно, весь левый народ временно покидал Обитель Зла, чтобы снова вернуться туда, лишь только закончатся все формальности. Верхние этажи общаги, по словам брата, находились на стадии рабовладельческого строя. Проверять верность этих наблюдений я не стал бы ни при каких обстоятельствах: первакам без сопровождения взрослых категорически не рекомендовалось шляться по чужим секциям.
Вообще, «шестёрка» была больше похожа на воровскую малину, чем на студенческое общежитие, и жизнь в ней строилась исключительно по понятиям. Поэтому периодически приходилось иметь дело с какими-то мутными личностями, ищущими денег и говорящими на странном языке. Одной из таких персон был некто Волжанин. Тип крайне неприятный, с лицом, больше подходящим переходному звену, чем, собственно, человеку.
Волжанина отличала удивительная наглость. Лично меня это настораживало, ибо в то время я ещё не был знаком с основами зоопсихологии. Несведущий человек воспринимает наглость, как признак силы. И уступает. А зря. Потому что наглость — признак глупости. В крестьянском хозяйстве самыми наглыми являются куры — существа почти безмозглые, но именно наглость позволяет им выживать, занимая отнюдь не последнюю ступень в животной иерархии.
Вот и Волжанин был, по сведениям полученным от кузьминских, «не последним человеком». Именно это обстоятельство не позволило моему брату разбить наглецу хлебало при первой встрече. И всё-таки однажды, вернувшись с пары, я застукал таки его за мордобойным ремеслом. Волжанин был оскорблён в лучших чувствах и забил стрелу. Так состоялась первая стрелка в моей жизни. За нас пришёл говорить какой-то «родственник», которому пришлось заплатить денег. Но, по всей видимости, «родственник» этих денег стоил, потому что Волжанин после этого всегда здоровался с братом за руку.
Волжанин не особо выделялся на общем фоне разношёрстной популяции «студентов». Скорее, он представлял норму. Надо понимать, что «шестёрка» очень напоминала заражённый тараканами дом: не прописаны, а живут. Порой в комнате, где официально размещались четверо, ночевал десяток. Были тут и бегающие от армии, и скрывающиеся от закона. А иногда приезжали пацаны с районов целыми бригадами.
Основным времяпрепровождением жильцов «шестёрки» являлись массовые пьянки, перерастающие в многодневные запои. С наступлением ночи общежитие не затихало, а, наоборот, начинало жить жадно и на всю катушку. Периодически звали на помощь: поднимать на пожарную лестницу с помощью пожарного же рукава убитые алкоголем тела. Этот способ доставки пострадавших в борьбе с зелёным змием использовался регулярно, так как никто не хотел по пустякам тревожить вахтёра.
Деньги на пьянки извлекались всеми доступными способами, основным из которых был пропой стипендии. Кто и когда получал стипендию знали все. Поэтому зашкерить её было весьма проблематично. Хотя, проблематично было степуху до общаги ещё и донести. Ибо гопы пасли перваков прямо у кассы института. Тактика их отличалась простотой и незамысловатостью: они вели жертву до места, удобного к совершению преступного акта, останавливали под каким-либо предлогом, по возможности изолировали, стараясь свести к минимуму число свидетелей, а потом, используя заготовленные приёмы психического давления, изымали в пользу «братвы» всё, что могли изъять. Срабатывал весь этот цирк, как правило, только с растерянными деревенскими мальчиками, которых каждый год в изобилии поставлял институт.
Очень скоро я усвоил, что большой ошибкой в разговоре с гопами является попытка понять то, что они тебе пытаются втереть. Затем я дорос до мысли о том, что ошибкой является сам факт разговора с гопником. Со временем моя стратегия выживания свелась к простым и лаконичным принципам:
- НЕ останавливаться;
- НЕ подпускать;
- НЕ разговаривать;
- НЕ реагировать.
Последний принцип касался разного рода провокаций, до которых гопники были большими любителями. В психологии принято считать, что частица НЕ плохо усваивается бессознательным. Но эти четыре НЕ усвоились очень хорошо и на всю жизнь.
Но вот, что удивительно: за то время, что я провёл в «шестёрке», я ни разу не подрался ни с одним из её жителей. Хотя поводов давали более чем предостаточно. Может, просто ссыкотно было? Ну, да. Было. Но ссыкотно бывает всегда, драться это обычно не мешает. Дело было в чём-то ином.
Иной раз, возвращаясь с пары и поднимаясь по лестничной площадке, я аккуратно переступал через дерущихся парней, которые молча и с остервенением рвали друг друга на части, заливая кровью холодные ступени лестниц. Что ими двигало? За что они дрались? Почему они так друг друга ненавидели?
Мне кажется, что главной причиной моей позорной пассивности были неуместные попытки разобраться в сути происходящего. Я всё время искал глубокомысленные ответы на тупые вопросы. Как будто существовали какие-то скрытые правила игры, непонятные мне одному. Тогда как на деле всё было очень просто. Человек, не имея над собой нравственной силы, не имея железной руки, вбивающей в его обезьяний мозг представления о добре и зле, ведёт себя так же, как и австралопитек древней африканской саванны.
Общага дала мне первый урок прикладной социобиологии. Здесь были те, кто убегал, и те, кто догонял. И никакая из тактик не является лучшей, потому что каждая имеет свои преимущества. Каждый выживает по-своему. И можно, действительно, бежать всю жизнь (и лично мне доводилось встречать «мужчин», которые не дрались никогда, ни разу в своей жизни). И можно всегда уходить от драки, потому что тебе всегда дают возможность сыграть роль жертвы. Ведь хищнику выгодно, чтобы ты бежал, потому что тогда и только тогда он может тебя догнать.
Но в ту пору я ещё ничего не знал ни о природе агрессии, ни о природе виктимности. Те выводы, что я напряжённо выдавливал из своего юного разума, были более основаны на каком-то интуитивном восприятии реальности, чем на осознанном анализе. Где-то на периферии моего неокрепшего неокортекса зарождалась робкая мысль о том, что всё наблюдаемое мной — не более чем умело поставленный спектакль, а за масками актёров скрываются люди, по характеру совершенно не соответствующие своим персонажам.
Но, чтобы развенчать обман и извлечь зерно истины мне требовалось Событие. И волшебным клубком, указывающим путь к нему, оказалась старая газета, неизвестно как попавшая мне в руки. Сидя на своей шконке всё в той же общаговской комнате, я с пристальным вниманием изучал статью, написанную ещё пару лет назад. Это была статья о «Булате».
Рудияр
Общаюсь с подписчиками в своём клубе ВК
#рассказ #драка #криминал #общество #путь воина #преступность #шпана #самооборона #безопасность #самозащита