В семидесятые годы в Новосибирск каждое утро часов в шесть приходил поезд № 105 местного формирования, который в обиходе называли "сто веселым". Поезд действительно был веселым - извилистым кружным путем он обходил практически все сельские районы Барабы, в составе было много общих вагонов, билеты на него стоили очень дешево, и для многочисленных студентов новосибирских вузов, которые были родом из села, лучшего поезда было не придумать. Приезжая этим поездом рано утром, все молодые пассажиры, тяжело нагруженные мешками с картошкой, успевали заскочить в общежитие, разгрузиться и отправлялись на лекции в надежде отоспаться.
Потому что на "сто веселом поезде" отоспаться было практически невозможно.
В 1973 году, когда я стал первокурсником филфака Новосибирского педагогического института, студентов из села на нашем курсе было больше половины. И многие приблизительно раз в месяц мотались "сто веселым" домой за домашними припасами с сельских подворий. Привозили не только картошку - мой сосед по общежитской комнате Серега Лысенко однажды привез огромный чемодан куриных яиц, и мы целый месяц всей комнатой ели яйца вареные, яичницу, омлеты - по три раза в день. Шура Абашев привозил в огромных количествах сало домашнего копчения. Продукты в комнате, естественно, были общие. Впрочем, не только продукты - можно было запросто, собираясь на свидание, у кого-то позаимствовать штаны, у кого-то - красивую рубашку или модный галстук...
Семья моя была небогатой, кроме меня было еще два брата, поэтому уезжая на учебу, я дал себе слово, что деньги с родителей тянуть не буду, жить буду на одну только стипендию. Не считая, конечно, домашней картошки.
Стипендии было сорок рублей в месяц, причем на руки мы получали 38 рублей - два рубля удерживали как плату за общежитие. Обед в студенческой столовой стоил копеек шестьдесят, в столовой только обедали. Проезд в общественном транспорте не стоил практически ничего - кондукторов уже не было, деньги за билет нужно было передавать через битком набитый салон автобуса в кассу самообслуживания, среди студентов считалось незазорным путешествовать за счет гоударства.
На оставшиеся деньги раз в месяц мы посещали самые, как это сейчас бы сказали, "крутые" рестораны - "Центральный" в гостиничном комплексе, ресторан "Садко" или молодежное кафе "Росинка" - все это в центре Новосибирска. Туда студенты могли запросто явиться в джинсах и свитере, и просидев целый вечер втроем, оставить у официантки рублей десять.
Стипендии бы хватало... Но мы были неразумны, нерациональны и не умели рассчитывать, могли почти всю стипендию грохнуть на новые джинсы, и потом месяц сидеть на одной картошке. Могли в день рождения закатить пир горой, и потом перебиваться кефиром.
Вечно голодный, но веселый студент был популярным героем анекдотов. Например, такого:
"Встречаются два африканских дикаря. Один другого спрашивает:
- У тебя что сегодня на обед?
- Да вот студента поймал, думаю суп сварить...
- Ты с ума сошел!. Я вчера одного такого в котел бросил, так пока суп варился, он у меня всю картошку съел..."
Многие подрабатывали. У меня потом долго хранился мой первый "диплом" - удостоверение машиниста-кочегара четвертого класса, которое я получил, когда временно работал по ночам в котельной, отапливающей весь наш микрорайон.
Вспоминая эти события почти полувековой давности, я думаю, что вся эта студенческая жизнь очень сильно повлияла на нас, она сделала нас такими, какими мы потом стали, - умеющими дружить, не быть жмотами, презирающими "вещизм" и голое потребительство. Великие шестидесятые годы все еще осеняли нас своим дыханием, и молоды мы были, и искренне любили, и верили в себя…
Мы были последним поколением, которое еще видело шестидесятников в детстве, зачитывалось журналом «Новый мир» и стихами Вознесенского, Рождественского, Евтушенко; за нами вслед уже шло поколение восьмидесятых, которое от нас сильно отличалось - рациональное, умеющее считать деньги, предприимчивое…