Архетипы, что это за зверь? Если очень коротко, поймал это понятие Августин (Ideae Principales), применили на деле алхимики (Corpus Hermeticum), встряхнул новыми смыслами старина Платон (εἶδος, эйдосы) и потом уже Юнг вывел на смыслоарену в виде чего-то понятного. Юнговские архетипы крепенькие и больше похожи на существ, которые постепенно переходят в символы. Вот они нам и интересны. Сейчас можно вткнуть в это слово всё, что угодно, мы же договоримся, что это такие пучки бессознательного, которые мы ловим на слова. Пытаемся. Для этого нам нужна одна штуковина, без которой никак, а именно – чуйка. Не лайка, не белка… Если это существо отпустить с поводка, всё непременно получится.
Отпускаем мы её во время написания рассказа вот как. Я прошу представить, что мне пять лет. Я не понимаю философских концепций, понимаю конкретику: персик, паровозик, лампа. По мере общения собеседник, то есть я, чуть растёт. Когда мы начинаем описывать ваш внутренний мир, мне уже лет девять. Я понимаю слово «атмосфера», но всё еще говорю конкретно: бобёр, солнце, карусель. Почти все герои в начале разговора неизменно сваливаются в концепции, это взрослое мышление, это сладкая конфетка для нашего мозга думать вот так, абстракциями, но надо взять себя в руки, клешни, крылья и настроиться на конкретику. Символы должны быть чёткими. Это не может быть пятно на Сатурне в форме Троянского коня, в лес такие аналогии. Чётко: стул, самолёт, баобаб.
У каждого человека рассказ имеет какой-то конкретный уклон – кого-то тянет в древесную тему, кого-то в водную, кто-то постоянно ходит вокруг огня, а другой строит свой символьный ряд на ползучих животных. Всё это очень здорово и помогает сразу выделить тон истории. Но её ядро – это всегда вспышка. Когда человек цепляет свой архетип речью, он как бы светится. Чуйка это видит, человек нет, конечно. Она да. Иногда мы можем говорить четыре часа, иногда сорок минут – вспышка, и рассказ сложился. Говорить нужно до этого момента, когда человек дошёл, выкопал из себя его знак. И когда это случилось – ура! Хватаем его крепко и тащим в каморку нарратива. Именно он будет косточкой рассказа, вокруг которой вырастет сад или ад вашей истории. Будем верить, что первое.