(лонгрид)
Нет ли среди моих читателей кого-нибудь, кто путает Гёте и Гейне? А то некоторые спрашивают, почему название одной страны иногда пишут — Иран, а иногда — Ирак...
Немецкий поэт, публицист и критик Кристиан Иоганн Генрих Гейне (1797-1856), выходец из небогатой еврейской купеческой семьи, сделал для немецкого языка то же, что Александр Сергеевич Пушкин (1799-1837) для русского.
Немецкий поэт, государственный деятель и философ Иоганн Вольфганг фон Гёте (1749-1832), отпрыск состоятельного бюргерского рода, сын советника императора, создал наиболее значительные произведения германской словесности — роман в письмах "Страдания молодого Вертера" и трагедию "Фауст", — а ещё балладу как полноценный жанр. Был признан современниками, но после кончины забыт на полвека.
Гёте удостоился от Гейне исчерпывающей характеристики:
"Если мы отдаём некоторое предпочтение Гёте перед Шиллером, то лишь благодаря тому незначительному обстоятельству, что Гёте, ежели бы ему в его творениях потребовалось подробно изобразить такого поэта, был способен сочинить всего Фридриха Шиллера, со всеми его Разбойниками, Пикколомини, Луизами, Мариями и Девами".
Каково сказано?! И раз уж я завёл разговор о том, что литераторы говорят про своих коллег...
Вот как тот же Гейне охарактеризовал творчество Виктора Гюго (1802-1885):
"Его духу недостает гармонии. У его музы две левых руки".
И ещё:
"Если Господь по праву претендует на первое место в деле Творения, то Шекспиру по праву принадлежит второе".
О самом Гейне от души высказался австриец Карл Краус (1874-1936), стихам которого советские редакторы нашли место в 200-томной "Библиотеке всемирной литературы":
"Он так ослабил корсет немецкой речи, что теперь даже самый заурядный галантерейщик может ласкать её груди".
Кстати, стихи Крауса для "Всемирки" перевёл Виктор Топоров (1946-2013), через несколько десятилетий вставший у истоков российской литературной премии "Национальный бестселлер".
Что же касается Виктора Гюго (1802-1885), уместно вспомнить слова его компатриота, французского драматурга Жана Кокто (1889-1963):
"Виктор Гюго был безумцем, который вообразил себя Виктором Гюго".
И ещё:
"Лучший французский поэт? Увы, Гюго", — это сказал французский же писатель, нобелевский лауреат Андре Жид (1869-1951).
Литераторы, составляющие гордость Франции, вообще относились друг к другу с нежностью. В российских школах на уроках истории рассказывают про философов-просветителей Вольтера (1694-1778) и Дени Дидро (1713-1784), про их переписку с императрицей Екатериной Второй...
"Шестидесятилетний Вольтер — это попугай, повторяющий тридцатилетнего Вольтера", — говорил Дидро.
И ещё, тоже о Вольтере:
"Он второй во всех жанрах".
Вот такая любовь энциклопедистов.
Достаточно сказано про влияние, которое оказал на Пушкина, российскую общественную мысль и словесность Джордж Гордон Байрон (1788-1824), британский поэт-романтик и национальный герой Греции, за свободу которой он воевал, несмотря на декларируемый мрачный эгоизм. Сам Байрон считал так:
"Я знаю только одного-единственного человека, который был счастлив. Это Бомарше, сочинитель "Фигаро". Ещё не достигнув тридцати лет, он уже похоронил двух жён и выиграл три процесса".
Немецкий драматург Фридрих Геббель (1813-1863) выдал британцу ёмкую характеристику:
"Вся поэзия лорда Байрона представляется мне намеренно растянутым самоубийством на почве сплина. Благородный лорд только и делает, что водит ножом по горлу, но не лезвием, а тупой стороной".
Когда речь заходит о британской литературе, да ещё о писательском острословии, невозможно обойтись без упоминания Оскара Уайльда (1854-1900). Это его замечание особо примечательно в контексте многовековых напряжённых отношений между британцами и французами:
"Девятнадцатый век, каким мы его знаем, в значительной степени изобретён Бальзаком. Мы просто выполняем, с примечаниями и ненужными добавлениями, каприз или фантазию творческого ума великого романиста".
И ещё:
"Фундаментом литературной дружбы служит обмен отравленными бокалами". Сказано со знанием предмета.
Не иначе, как для иллюстрации этой мысли, Оскар Уайльд от души высказался про своего коллегу и современника, британского драматурга Джорджа Бернарда Шоу (1856-1950):
"Прекрасный человек! Он не имеет врагов и не любим никем из своих друзей".
Внутрикорпоративная этика литераторов сквозит в каждом слове польского писателя Витольда Гомбровича (1904-1969) о нобелевском лауреате, авторе масштабных исторических романов Хенрике Сенкевиче (1846-1916):
"Никогда ещё не было такого первоклассного второразрядного писателя".
От польских товарищей не отставали их более западноевропейские коллеги.
"У этого чудовища есть талант", — говорил нобелевский лауреат, немецкий романист Томас Манн (1875-1955) о немецком драматурге, основателе нового театрального направления Бертольде Брехте (1898-1956).
Ещё один литератор-нобелиат, отказавшийся от премии, француз Жан-Поль Шарль Эмар Сартр (1905-1980) так изящно приложил доброго знакомого, поэта и афориста Амбруаза Поля Туссена Жюля Валери (1871-1945):
"Поль Валери, несомненно, мелкобуржуазный интеллектуал. Но не каждый мелкобуржуазный интеллектуал — Поль Валери".
Если же вспомнить об американских писателях — а как о них можно забыть? — на ум одними из первых придут именно эти имена.
"Марк Твен мой любимый писатель по трём причинам: он писал хорошо, он меня развлекает и он уже умер", — сказал Эрнест Миллер Хемингуэй (1899-1961).
И ещё он сказал:
"Мы с Гертрудой Стайн всё равно что братья".
А его собрат, ровесник и очередной лауреат Нобелевской премии в области литературы Уильям Катберт Фолкнер (1897-1962) отметился таким пассажем в адрес коллеги:
"Генри Джеймс был одной из самых милых пожилых леди, которых я встречал в своей жизни".
"Замечательная половина поэта", — охарактеризовал американский писатель Ралф Эмерсон (1803-1882) британского поэта Альфреда Теннисона (1809-1892).
Любезностью на любезность ответил британский эссеист Джералд Бренан (1894-1987), сказав про американца Генри Валентайна Миллера (1891-1980), автора серии скандальных эротических автобиографических романов:
"Генри Миллер, собственно, не писатель, а неумолкающий говорун, к которому кто-то подсоединил пишущую машинку".
Некоторым образом эту мысль повторил и невероятно плодовитый романист и сценарист, классик американской литературы Трумэн Гарсиа Капоте (1924-1984) в отзыве на роман "короля битников" Джека Керуака (1922-1969) "В дороге":
"Это не написано — это напечатано на машинке".
Кстати, мало ли, кому интересно: 23 сентября 2016 года урну с прахом Трумэна Капоте продали с аукциона за 45'000 долларов при эстимейте всего четыре тысячи.
Кинорежиссёр и писатель, автор биографии Мэрилин Монро, лауреат Пулитцеровской премии Норман Мейлер (1923-2007) сказал об авторе "Над пропастью во ржи" Джероме Сэлинджере (1919-2010) просто замечательно:
"Величайший из всех умов, оставшихся в приготовительной школе".
Ну, и без российских писателей в этом обзоре никак не обойтись.
"Роман о наилучшем устройстве быта детородных частей", — так отозвался высокопоставленный чиновник Михаил Евграфович Салтыков, он же писатель Николай Щедрин (1826-1889), о романе "Анна Каренина" своего ровесника Льва Николаевича Толстого (1828-1910).
Сам же Толстой мало кого не хаял, начиная с Шекспира, а про Леонида Николаевича Андреева (1871-1919), автора "Баргамота и Гараськи", "Рассказа о семи повешенных" и "Иуды Искариота", высказался так:
"Он пугает, а мне не страшно".
С графом и глыбой в желчном коллегоненавистничестве мог соревноваться разве что Владимир Владимирович Набоков (1899-1977):
"...Литература Больших Идей, которая, впрочем, часто ничем не отличается от дребедени обычной, но зато подаётся в виде громадных гипсовых кубов, которые со всеми предосторожностями переносятся из века в век, пока не явится смельчак с молотком и хорошенько не трахнет по Бальзаку, Горькому, Томасу Манну".
А закончить — или, лучше скажу я, прекратить бесконечную череду цитат можно фразой сына автора пьес "Шантеклер" и "Сирано де Бержерак" Эдмона Ростана (1868-1918), французского биолога и по совместительству писателя Жана Ростана (1894-1977):
"То, что [имярек] сумел написать такую хорошую книгу, может отбить всякую охоту к литературе".
Всем доброго здоровья и увлекательного чтения.
Читать авторские книги, комментировать эксклюзивные публикации, порой вступать в переписку с автором — эти и другие приятные возможности с начала 2025 года получают подписчики аккаунта "Премиум". Стартовый минимум — цена пачки дешёвых сигарет.
Подписывайтесь, потолкуем.
★ "Петербургский Дюма" — название авторской серии историко-приключенческих романов-бестселлеров Дмитрия Миропольского, лауреата Национальной литературной премии "Золотое перо Руси", одного из ведущих авторов крупнейшего российского издательства АСТ, кинотелевизионного сценариста и драматурга.
Иллюстрации из открытых источников.