Мила шла по длинному тёмному коридору к залитому ярким светом дверному проёму. Шла неспешно, не оглядываясь. Странно, но она больше не чувствовала боли, ни физической, ни душевной. Боль преследовала её последние пять лет, терзала тело, изматывала душу, а теперь она исчезла, и Мила понимала, что там, куда она шла боли просто не будет места. Страха не было тоже. Женщина давно перестала страшиться неизбежного, с тех самых пор, как жизнь потеряла всякий смысл. Мила появилась на свет в захолустном селе на самом краю света, в многодетной семье. Она была последышем, досадным недоразумением для родителей, привыкших радости, горести, да что там – любые события, мало-мальски смахивающие на повод, заливать самогоном. Как ни странно, все шестеро ребятишек в семье росли здоровыми, возможно оттого, что волей-неволей приходилось закаляться, так как в доме порой не было дров, даже в лютые морозы. И босиком по снегу тоже частенько приходилось бегать. Нет, дети не были последователями идей Порфирия Ива