Интервизия предполагает, что участники равны в определении того объёма энергии и её формы (денежной организаторской, другой), который они вкладывают в группу. Один говорит: «Я готов организовать весь процесс», а другой говорит: «Я не готов организовывать, но готов поучаствовать деньгами», третий: «У меня ни организаторского ресурса, ни денежного, но я готов испечь пирожков, чтобы мы славно перекусили в перерыве и приятно поболтали за чашкой чая», а четвертый: «Ок, я могу тогда подумать над упражнениями и предложить их для обсуждения». Коллегиально договорившись о ролях, участники равны и в том, что дальше будет происходить. Ядро группы есть, дальше участники приходят на образовавшееся ядро, но основа заложена именно коллегиальная.
Если же группу набирает ведущий, то ядро группы формирует он, а не участники коллегиально, помещая в него свою личную историю. Участники, приходя по резонансу с этой историей, несут его динамики, потому как являются системно младшими, если не вкладываются в ядро группы наравне с ведущим или не платят цену, сопоставимую с энергетическим вкладом ведущего. Или больше — тогда они становятся системно старшими, потому как финансируют процесс.
Почему маленькая цена не является в случае таких групп сопоставимой с энергетическими затратами ведущего? Потому что ведущий иногда говорит о том, что группа интервизионная, ответственность за неё несем мы все. Но это динамика, похожая на ту, которую мы можем наблюдать в семьях с инфантильными родителями: вот здесь я родитель и главный, а вот здесь ты уже взрослый и сам должен это делать, хотя психоэмоциональное состояние ребенка ещё к этому не готово. И к таким ведущим по резонансу приходят участники со схожей динамикой в их родительской семье.
Другая динамика, которую я наблюдала в как бы интервизионных группах — это страх лидерства. «Я организатором и лидером быть хочу, но так боюсь последствий: от «никто не придёт» до «поднимется такое, с чем я не справлюсь», что лучше я цену установлю маленькую — тогда точно придут, и я разделю заранее ответственность с вами, но буду чувствовать себя на ведущей позиции, то есть лидером группы». Кто приходит на такие группы в качестве участников? Предположу, что и со схожей динамикой страха проявляться, и те, кто рано повзрослел и готов тащить ответственность за другого бесплатно, да еще и сам оплачивая участие — «зато мы вместе».
Еще одна история — невозможность выдерживать ситуацию, где «я на равных с остальными». Возникает такая близость контакта, что нужно отодвинуться, лучше залезть повыше. В бизнесе эта динамика проявляется в карьере, где человек стремится в итоге к отдельному кабинету и секретарше как барьеру для контакта с ним, но на первых порах — хотя бы какие-то регалии хотя бы какого-то уровня руководителя, главное, чтобы не такой, как все. Поэтому специалист не идёт в группу, организованную другим — благо, интервизионных групп сейчас предостаточно в любых модальностях, а создаёт еще одну, но свою, отдельную, где он тоже не такой как все, а отдельный, с функционалом, который сам себе определил и никто на него претендовать не будет — разве что сам ведущий не решит делегировать полномочия под соусом «у нас интервизионная группа, мы все равны». Но нет, не равны. Замес группы, её ядро — из истории ведущего, а не коллегиальный.
Чтобы со всем этим встретиться в полную силу, то есть с энергией лидерства или лидерского провала, ответственности в полном объёме (в том числе, ценообразованием, оплатой труда помощников, администраторов, маркетологов и затратами на супервизию) — цена устанавливается сопоставимая с этими объёмами энергии. И тогда группа является реальной зоной роста ведущего, что бы в ней ни происходило. А «игра в интервизию» — отыгрывание семейных динамик отношений с родителями и употребление на это энергии участников группы.
Больше интересного от автора по этой теме:
https://t.me/psydynamics
https://psydynamics.ru/