Глава сорок первая.
Всю ночь я листала найденную Варкхат книгу, пытаясь отыскать хоть малейшую лазейку в брачных традициях степняков, но лазейки не было! Я должна была или принять дары и выйти замуж за Эрук-Хая, или отказаться от них публично, подвергнув вышеозначенного женишка позору, после которого он проведёт ритуальное самоубийство – жанг, от мысли о котором у меня кровь стыла в жилах: жанг был очень жестоким способом лишения себя жизни. Сначала степняк должен был подрубить себе сухожилия на ногах, затем на одной руке, а потом в ход шёл огонь, которым сам себя поджигал этот неудачник. А поджигал он себя специальным зельем, которое изготавливали шаманы, его потушить было практически невозможно! Были, конечно, случаи, что после ритуального самоубийства страдальцы выживали, но их участь была незавидной – это были самые презираемые в Степной Империи личности, которые просили о своей смерти, как об избавлении!
Дикие обычаи! Я ещё раз заглянула в раздел брачных традиций, но ни чего нового так для себя и не нашла, но, видимо, удача всё-таки сегодня была на моей стороне, потому что, листая книгу, я увидела кое-что, заинтересовавшее меня: рисунок сражавшихся женщины и мужчины. Прочитав название под ним, я поняла: вот он, выход! И я спокойна задремала, давая своему телу так необходимый ему отдых, а голове – свободу от неприятных размышлений.
Утром я попросила примчавшуюся ко мне Варкхат найти для меня купру, но не абы какую, а принадлежащую одному из воинов. Хотя по обычаям степняков такое оружие нельзя было давать в чужие руки, но если провести маленький ритуал и как-бы сделать дар с возвратом, то оружие будет считаться временно принадлежащим тому, с кем его хозяин провёл ритуал, на небольшой отрезок времени. Варкхат сразу вспомнила, что Травен вчера хвастался, что он стал настоящим воином клана, и теперь имеет право носить купру, и побежала просить двоюродного брата о помощи.
А я стала собираться на силуэн. Моя подготовка заняла много времени, но, оглядев результат в зеркало, я осталась довольна! Забежавшая Варкхат открыла от изумления рот, а, стоящий за ней Травен, недоверчиво разглядывал меня так, как будто видел впервые.
– Это то, о чём я думаю? – сказала степнячка, отмерев.
– Я не знаю, о чём ты думаешь, но именно так я буду встречать дорогого жениха! – я ещё раз оглядела свой наряд, который напоминал одежду воительниц – степнячек. Это было похоже на то, как одевалась сама Варкхат, но в то же время всё и неуловимо отличалось: вместо кожаных штанов – узкие брюки от моей амазонки, привезённой из Эльвинии, вместо верха из ремешков – белая рубашка, на которую я надела самолично изготовленный жилет, быстро скроенный из той же амазонки, на нём располагался широкий кожаный ремень с седельцем под ножны или саблю, вместо бритой головы – туго стянутые волосы в хвост на макушке, от которого шла тонкая коса, украшенная маленькими блестящими камнями, на руках – чёрные кожаные перчатки с обрезанными пальцами, чтобы удобнее было держать оружие.
– Я готова! Твой брат согласен одолжить мне своё оружие?
Травен скептически посмотрел на меня после этих слов, но промолчал. Мы быстро провели ритуал передачи во временный дар, и я взяла в руки ритуальное оружие степняков – купру, взмахнула, проверив балансировку и удобство небольшой, похожей на ножевую, ручки. Травен от изумления распахнул глаза и сказал:
– Сестрёнка, я думал, что ты пошутила! Твоя подружка и вправду собралась сразиться с сильнейшим воином клана?
– Я не собралась, я сражусь!
Мы вышли во двор, где уже во всю шла подготовка к предстоящему событию. Я увидела, что прибыли ещё пара десятков воинов не только из клана Олджерон, но и из каких-то других. Они отличались от знакомых мне степняков одеждой и татуировками на черепе. У нескольких, даже весь оголённый по пояс торс был раскрашен чёрными и багрово-красными завитками и рисунками. У одного на руке была странная вязь, похожая на надпись на неизвестном для меня языке, хотя, может быть, и известном: издалека было не разобрать!
Для меня подготовили большое кресло с высокой спинкой, похожей на трон, на которое я и уселась, держа на руках Ллойда – а что, пусть женишок и его родня полюбуются, с каким "приданным" будет его невеста! Купру мы завернули в ткань, которую несла Варкхат, я решила не показывать оружие заранее, не раскрывать всех планов, Травен пообещал нам молчать: ему самому стало интересно, во что всё выльется!
Тут во двор в сопровождении нескольких воинов клана вышел претендент на мою руку. Эрук-Хай был хорош! В свете утреннего солнца я рассмотрела каждую бугрящуюся мышцу на его руках, спине и животе, ведь на нём были одеты только штаны, слава Старцам, не обтягивающие ноги, но достаточно свободные, одетые, видимо, для того, чтобы не сковывать движение!
Эрук-Хай поднял одну руку вверх, и во дворе наступила тишина.
– Я приветствую тебя, чужестранка, похитившая мою душу! Я прошу у тебя разрешения явить себя! Ты увидишь, на что способен Эрук-Хай, Эндручин недаром объявил меня сильнейшим воином в клане Олджерон!
Я встала и произнесла ритуальную фразу:
– Да свершиться СИЛУЭН!
И сразу во двор выпустили дух необъезженных жеребцов, которых держали за оградой, воины разошлись поближе к стенам, а меня от них отделила выстроенная деревянная перегородка, которую быстро установили за мгновения до этого. Эрук-Хай резво оседлал и взнуздал одного жеребца, отдав накинутые поводья другому степняку, затем, чуть подольше, повозился со вторым, и этот конь стал послушным в умелых руках воина. Подняв обе руки, Эрук-Хай показал, что с испытанием он справился. Раздались одобряющие крики. Я опять встала.
– Ты – достойный табунщик, воин!
Ритуальные слова произнесены, и меня ждало новое развлечение – стрельба.
Эрук-Хай взял в руки лук и загнал несколько стрел в центр стоявшей в дали двора мишени. Одна из стрел даже расщепила предыдущую. На каждый его меткий выстрел слышались одобряющие крики, а последний закончился выкриком самого Эрук-Хая, горловым и победным! Он взмахнул своим луком, и обошёл по кругу всю площадку, хвастаясь своим мастерством. Что сказать, дикарь!
Потом был пистоль. Леогаст рассказывал мне, что у этого оружия слишком большой разброс при выстреле, и попасть в цель можно только на близком расстоянии, но у пистоля Эрук-Хая был маленький разброс: цель он поразил с первого раза, и его друзья принесли мне дырявую мишень, доказывая меткость жениха!
– Ты – достойный стрелок!
И вот – последнее испытание. В центр собравшейся толпы выходит женишок, а напротив становится тот татуированный надписью воин, из неизвестного для меня клана. Варкхат наклонилась и зашептала:
– Это Семучин Болтиер, самый сильный воин из Болтиеров, они как раз случайно остановились по-соседству. Эрук-Хай специально позвал его, чтобы показать, что он не только в своём клане лучший, но и среди других сильных – сильнейший воин!
Степняки держали в руках короткие обоюдоострые мечи. Они сначала обошли одновременно, глядя друг на друга, круг, как бы примериваясь к силам соперника, а затем, с громкими криками, набросились друг на друга. Силы были примерно равны, не один из воинов не уступал другому, как из них выбирается победитель, мне было пока не ясно, но, когда прозвучал звук гонга, я поняла, что схватка будет засчитана тому, кто покажет себя лучшим по всем трём видам оружия, а определять это будут воины ещё из одного клана, не Олджерон и не Болтиер. Они стояли чуть поодаль, вместо бритых голов у них были длинные волосы, правда только на макушке, а виски, лоб и затылок также были тщательно выбриты!
Следующим оружием стал топор, а затем – купра. И тут вышел старший из воинов судейского клана.
– Пакуавы…– прошептала Варкхат.
Мужчина также поднял одну руку вверх, призывая всех к тишине, и люди напряглись, ожидая решения. Хотя это была всего лишь традиция, но каждому хотелось услышать, что именно воин из его клана одержал победу.
– Слушайте, воины! Алджамарит да снизойдёт к вам всем, и даст удачи в охоте, в сражениях и любви!
Все закричали в ответ на ритуальное приветствие.
– Эрук-Хай Олджерон и Семучин Болтиер – сильнейшие из сильных, быстрейшие из быстрых, лучшие из лучших! Но сегодня Эрук-Хай Олджерон поймал свою удачу! Алджамарит снизошла к нему!
Опять зазвучали крики воинов, и я встала.
– Ты – достойный боец, Эрук-Хай Олджерон! – я посмотрела на лица всех воинов, заинтересованно глядящих на меня и ожидающих принятия мной его силы. Вместо ритуальных: "И я иду за тобой!", я говорю:
– И я вызываю тебя, Эрук-Хай, как воин воина, на бой купрами! – и Варкхат подаёт мне оружие.
Вязкая тишина настаёт во дворе, но я, размахивая саблей, иду к месту своей битвы, целью которой будет моя свобода и статус воительницы, руку которой невозможно будет получить, заплатив калым, но и с которой претенденту придётся сразиться, добиваясь её!
Эрук-Хай смотрит на меня с удивлением, и, кажется, только сейчас видит мой необычный для ританийки наряд, твёрдость кисти, держащей оружие, мою правильную стойку. Я оглядываю воинов: их лица не скрывают изумления. Они привыкли к своим женщинам, которые становятся воительницами и сражаются наравне с мужчинами, но от женщин других народов, особенно ританиек, они явно такого ожидать не могли! Во время войны, я не сомневаюсь, что ни одной женщины в нашей армии не было!
Эрук-Хай принимает стойку и делает лёгкий поклон, принимая мой вызов. Семучин переходит в ряды зрителей, и я остаюсь один на один с одним из сильнейших воинов своего народа. Улдор Генварт, не подведи! Помоги мне сейчас так же, как ты помогал мне раньше! Помоги правильными блоками на удары, правильными комбинациями при нападении, правильной оценкой сил противника! Всеблагие Старцы! Уберегите от позора и ранений! Вот я и помолилась!
Эрук-Хай первым начал движение в мою сторону, он думал, что я долго не продержусь, и поэтому решил ускорить мой проигрыш. Об этом я узнала потом, а сейчас я стояла и ждала, какой выпад и удар будет первым. У меня было маленькое преимущество против его силы и ловкости: я видела его бой и могла предугадать технику ударов, а он не знает, на что способна я!
Режущий удар, направленный по касательной сверху вниз мне в правое плечо, я отбила с трудом, всё-таки мои силы и силы известного воина и крепкого мужчины несравнимы! Уходя от удара, услышала подбадривающие крики воинов и Варкхат: те подбадривали мужчину, а одна Варкхат болела за меня!
Ещё удар и ещё, я опять еле успеваю поставить блок и увернуться, но на моей стороне – скорость, я чуть-чуть быстрее, но это пока, пока я не устала! Нужно переходить в атаку, но я постоянно держу оборону, приседая, подпрыгивая, уклоняясь. Нет! Так дело не пойдёт! Не успею мяукнуть, как окажусь замужем за этой грудой мышц! Я собираюсь, вспоминаю все наставления наёмника, и мне приходит в голову, как он учил меня из глухой обороны переходить в неожиданное наступление. Правда, учил он меня тогда сражаться на шпагах, но сейчас у меня выбора нет! Я делаю резкий подскок, уходя от рубящего снизу-вверх слева-направо удара, обманно делаю шаг назад, выставляя блок с разворотом кисти, и, выворачивая кисть, концом купры рассекаю плечо Эрук-Хая, одновременно падая на спину, поджимая голову. От страха закрываю глаза. Опять тишина ударяет по мне, и я оглядываю место своего сражения: все молчат. Эрук-Хай стоит напротив и, придерживая окровавленное плечо, часто дышит.
Опять выходит воин из Пакуавов и произносит:
– Достойно, дева, достойно!
И по двору разносятся крики, которые звучат уже в мою честь!