Когда-то Лев Толстой в письмах С. Гаврилову утверждал, что написание стихов – занятие не только бессмысленное, но и вредное, даже кощунственное. Вот что он писал:
"Я вообще считаю, что слово, служащее выражением мысли... есть такое важное дело, что примешивать к нему соображения о размере, ритме и рифме... есть кощунство и такой же неразумный поступок, каким был бы поступок пахаря, который, идя за плугом, выделывал бы танцевальные па, нарушая этим прямоту и правильность борозды"
Итак, Лев Толстой сравнивает поэта с пахарем, который идёт за плугом и пританцовывает. Очень забавное сравнение! А между тем классик был не так уж далёк от истины.
Дело в том, что изначально, в античные времена, поэзия была неотделима от танца и музыки. Считается, что в Древней Греции возник вид искусства под названием мелика, который состоял из трёх элементов: поэзии, музыки и танцев.
Позже мелика начала потихоньку разваливаться на более мелкие составляющие. Первыми откололись как раз танцы, и на смену мелике пришла лирика – единство поэзии и музыки. Однако память о том, что раньше поэзия и танцы составляли единый вид искусства, осталась.
Эти воспоминания хранятся, например, в языке, в самих словах «стих» и «стопа». Ведь термин «стих» произошёл от древнегреческого глагола «ступать, ходить», а стихотворная стопа действительно означает «стопа», «нога». По мнению многих исследователей, это показывает, что раньше поэзия и движение были неразделимы.
Роль поэзии в Античности
Во времена Античности поэзия и танцы, как и другие виды искусства, считались способом приблизиться к божественному. Поэтов называли пророками, посредниками между миром людей и миром богов.
Так что отчасти Лев Толстой был прав. Стихотворцы действительно изначально выделывали танцевальные па, причём в самом буквальном смысле. И, пожалуй, продолжают этим заниматься (но уже в переносном смысле).
А вот с таким приземлённым занятием, как хождение за плугом, стихи вряд ли имеют что-то общее. Скорее, они относятся к тонким материям, передают чувства и состояние души. Так что обвинять стихотворцев в том, что они не умеют правильно пахать, бессмысленно: ведь поэты – пророки, а не пахари.
Кстати, сам Лев Толстой в ранней юности тоже писал стихи – на мой взгляд, довольно многообещающие. Вполне вероятно, он стал бы великим поэтом, если бы не забросил это занятие.
Что ж, как говорится, каждому своё: поэту – поэтово, прозаику – прозаиково; стихотворцу – литературно-танцевальные па, прозаику – поле и плуг. И, главное, все довольны!
Друзья, а что вы думаете насчёт высказывания Льва Толстого? Согласны с ним или нет?
Если нравится статья, ставьте лайк и подписывайтесь на канал. Будем дружить :) Ваша Елена Пальванова