В детстве Клюшкина страшно любила одаривать близких людей чем-либо полезным.
Бабушке Лине, к примеру, она мечтала преподнести приличный клубок ниток. Пусть-ка бабушка Лина, увидев замечательный этот клубок, всплеснет руками от счастья. И скажет: “о, ну такого-то клубка мне теперь надолго хватит!”. А потом навяжет спицами всякого - и жилетов навяжет, и чулок, и варежек. Еще и на шапку для сестры Лидки с того клубка немного останется. Носи, Лидка, прекрасную шапку, грей свои розовые уши.
И Клюшкина долгими сончасами в детсаду - пока другие дети спали или умело изображали вид - занималась делом: распускала одеяла. Одеяла те были клетчатые, грубые. И прекрасно распускались - мотай с них нитки сколько душа пожелает. И Клюшкина украдкой усердно работала.
Но приличного клубка, к сожалению, не вышло. За преступным деянием поймала ее воспитательница Ольга Борисовна. И очень долго стыдила. Клюшкина стояла перед воспитательницей в трусах и майке, зажав в руке одеяльные нитки. Будто была она не Клюшкиной, а нерадивым подмастерьем, получающим нагоняи от жестокосердного мастера. Но стыдно ей на самом деле не было. Сожалела Клюшкина в тот момент лишь об одном - бабушка Лина руками на клубок первоклассной пряжи счастливо не всплеснет.
В наказание за порчу имущества Клюшкину сослали спать в коридор на веки вечные. Коридор был длинный и темный. Он пах старым картофелем и немного санузлом. Мимо Клюшкиной, возлежащей на раскладушке, ходили разные мужчины и женщины - сотрудники учреждения. Клюшкина с удовольствием слушала разговоры этих сотрудников - про прожектор перестройки, цыгана Будулая и сухой закон. И это было гораздо веселее, чем спать под надзором Ольги Борисовны. Другие дети ей, наверняка, страшно завидовали.
А однажды какая-то толстая тётка тащила по тому коридору целую авоську мандаринов. И оранжевые мячи вдруг из той авоськи резво посыпались на пол. Приличная их часть устремилась под раскладушку. Тетка заползала по полу - собирала свои фрукты. Много пыхтела. Клюшкина отчего-то надеялась, что тетка, вдоволь напыхтевшись, одарит ее хотя бы одним мандарином. И специально таращила глаза пошире - чтобы тетка заметила: ребенок этот не спит, а готов принять дары Африки. Но тетка Клюшкину не угостила, а вдруг строгим голосом спросила:
- Так это ты тут одеялы дитЯм портишь?!
Клюшкина сощурилась и впала в глубокий и здоровый сон. Отвечать на вопрос она посчитала излишним. Понятно же, что - нет, не она это. А какая-то другая девочка - не очень из себя воспитанная.
Любимому своему папе Клюшкина готовила обычно сразу много подарков - собирала гвозди и болты в карманы платья. Хороших гвоздей попадалось на улице множество - ходи и собирай в свое удовольствие. И карманы ее нарядов всегда были ими полны-полнехоньки. Клюшкина шла по улицам города и гремела - будто была она Железный Дровосек. Папа, конечно, бурно радовался гвоздям. А вот мама радовалась не сильно, а даже - наоборот.
Клюшкина в спортлагере "Салют"
- Сколько можно, - говорила она, - превращать нормальные вещи в ветошь? Это какое-то уже натуральное издевательство!
Клюшкина про ветошь понимала, но избавиться от привычки собирать металлолом удержаться была не в силах.
А вот для мамы Клюшкина сюрпризов особенно не готовила. Ей всегда казалось, что сама она, Клюшкина, и есть для мамы основной подарок в жизни. Хоть и гремит она Дровосеком, и спит на своей раскладушке в темном картофельном коридоре.