Было больно лежать на спине или даже на боку… Я лежал на животе и не смог уснуть всю ночь. С рассветом брат Филипп, со своим обыкновенно непроницаемым лицом сообщил о том, что нам пора выдвигаться. Остальные монахи стали собираться в дорогу. Перед выходом все опять пали ниц, но уже просто неистово шептали свои молитвы... часа два. Я просто полежал, дал себе дополнительное время для отдыха, предвкушая еще один день беспрерывного движения.
***
Время пути с монахами длилось бесконечно! Дольше всей моей прожитой жизни! Бесконечные молитвы, с самобичеванием, бесконечные, однотонно-серые дни дороги… И вездесущие призраки тех, кого я потревожил в загробном мире, как только я оставался один!
Я предпринимал попытки завести беседу хоть с кем-то из моих собратьев, но те лишь отводили взгляды и спешили отдалиться от меня, а сам брат Филипп, единственный кто, видимо, здесь не давал обет молчания, на все мои вопросы отвечал всегда одинаково: «Молись, брат, и Господь коснется тебя своим светочем». На большее расчитывать мне не приходилось.
Но зато моя болезнь развивалась все больше и больше. Мой кашель уже просто разрывал легкие, ребра болели даже когда я просто дышал. Теплая вода была у нас только на ужин, все остальное время мы либо шли, продрогшие и усталые, либо молились, осыпая свою плоть ударами, иногда спали…
Прямо на земле, так как зачастую над нашими головами не было крыши! Не удивительно, что в один пасмурный день, особенно холодный, я не смог подняться к утренней молитве.
Монахи позвали брата Филиппа, тот взял мою руку своей ледяной ладонью… что-то прошептал стоящему рядом монаху и тот поспешно удалился. Перед глазами у меня все плыло, я видел лишь размытые очертания лиц. Голова была очень тяжелой и страшно болела… Мне принесли горячий отвар, который раскаленным металлом пронесся по горлу и остановился в желудке. Не знаю что мне дали, но я тут же стал проваливаться в дремоту… Сквозь сон я услышал голос брата Филиппа, который сказал что дальше в Рим я с ними не пойду, он говорил что-то еще… но на полуслове мой мозг отключился.
***
Проснулся я от очередного приступа кашля. Каждый толчок в груди, прокатывался болью по всему корпусу… Черт, как меня уже это достало! Сейчас бы кружечку Терафлю лимонного, Тантум Верде напшикать полный рот!
Рядом со мной сидел один из флагеллантов, невысокий, полноватый, звали его братом Мартином. Я не хочу представлять как выглядело мое лицо в момент пробуждения, но на круглом лице монаха застыла гримаса ужаса.
-У же сви? (Где я?)- прохрипел я.
-Кельме, кельме…(Тише, тише!) - тихо зашептал он, призывая меня к спокойствию. Я протянул свою дрожащую руку к нему и снова спросил где мы находимся. Монах Мартин вкратце объяснил, что Филипп с остальной братией отправился дальше по тракту в Рим, а брат Мартин должен был сопроводить меня до ближайшего города и передать меня на попечение в ближайший монастырь, если раньше я не умру, так как продолжать свой путь я был не в состоянии.
И каково же было мое удивление, когда Мартин сказал что этот добрый человек, так любезно согласивший нас подвести на своей телеге, доставит нас прямо в Ауде Керк… тот самый Ауде Керк, около которого я впервые встретился со Стефаном Хьюбечем! От наплыва эмоций я, наверное, снова отключился, так как совершенно не помню дальнейших событий.