Осень 1947-го года оказалась бедна на события. Мир отдыхал после второй мировой войны и готовился к новым, более захватывающим приключениям. Германия и Украина отстраивались после тотального разрушения, а заодно добивали недобитых радикалов, которые прятались в мюнхенских и львовских лесах. И силовики, и зодчие были заняты текучкой: ни на что примечательное не оставалось ни времени, ни сил. Как мы теперь понимаем, фронт работ у силовиков и зодчих был настолько массивен, что даже при полном сосредоточении сил со всеми задачами справиться не удалось. Достроили не всё и добили не всех. Тем не менее, два культовых события всё-таки умудрились случиться в последней декаде сентября 1947го года.
В Москве, на улице Горького (ныне Тверская), напротив Центрального Телеграфа, в нескольких сотнях метрах от подъезда, в котором позже будет жить Алла Пугачёва, в эти дни открылся магазин «Крымские Вина». На закате Советского Союза именно здесь советская либеральная интеллигенция будет встречаться друг с другом и с Андреем Макаревичем перед тем, как пойти в кафе «Лира» с подозрительно оттопыривающимися под мышками пиджаками. Отсюда Веничка Ерофеев будет снова и снова начинать свой эпический путь к Курскому вокзалу. Сюда будет первым делом приходить Довлатов с Ленинградского поезда, в котором вечер прошёл бурно, а утро встретило пустотой и чистотой, требующими наполнения и украшения.
Покупать портвейн в дворовом продмаге или даже в районном магазине «Фрукты-Вино» интеллигенция считала ниже своего достоинства и оставляла столь презренное поведение забулдыгам и люмпенам. Бутылка же, купленная в «Крымских Винах», грела не только тело, но и душу. Это был тонкий напиток культурных людей, у которых не было цели набухаться, а была цель поднять уже итак возвышенное общение старых друзей на новый уровень, открыть сердца, расширить сознание а потом зарыть в тёплую землю как виноградную косточку, так и топоры всех возможных войн. Интеллигенция взволнованно обсуждала оттенки и послевкусия «Ливадии», «Дербента» и «Карданахи», посмеивалась над сухими бледными португальскими аналогами и чопорными сушняками бордо.
Приятно вспоминать, как хорошо жили люди в 70х и 80х, но сейчас пора вернуться ко второму культовому событию позднего сентября 1947го. На противоположном от магазина «Крымские Вина» берегу атлантического пруда, в семье сильно пьющего эмэлэмщика и бледной благовоспитанной курсистки родился Стивен Кинг, который в представлении не нуждается. И зодчие, и силовики, даже те из них, кто книжек не читает, все как один знают, что Стивен Кинг — это великий современный писатель. Ещё раз отмечу, что они это знают, даже несмотря на то, что ни одной книжки господина Кинга ни разу в руки не брали, ровно как и любой другой книжки. Грубые руки зодчих и силовиков привыкли держать либо АКМ, либо перфоратор. Всё остальное из рук этих выпадает. Но про величие прозы Стивена Кинга они всё равно знают. Как же так получилось?
Можно ли назвать прозу господина Кинга «великолепной»? Вряд ли. Издательство «Планж», будучи вполне начитанным и следящим за литкритикой, не видело ни одной попытки поставить Стивена Кинга в один ряд с его современниками типа Апдайка и Лимонова, а уж тем более Стейнбека и Шолохова. Книги Кинга вполне можно назвать «качественными», «разноцветными» и «прикольными», но свистят они как пули у виска, почему-то в висок не попадая, как попадает качественная проза. Что же делает Кинга таким вездесущим, всем известным и всепроникающим?
В одном из предыдущих выпусков философских записок Издательства ПЛАНЖ мы рассказывали о скрытых пружинах и моторчиках волны популярности другой разноцветной прикольной штуковины – мерзкой синей игрушки Хаги-Ваги. Мы объясняли, что дистрибьютору контента совершенно нет дела до качества оного контента. Дистрибьютор книжек не читает. Ему важно, чтобы продукт был недорогим, массовым и хорошо упакованным. Выполнения эти трёх условий достаточно дистрибьютору, чтобы отдать команду типографиям печатать, магазинам продавать, а литературным критикам превозносить. После этой команды ошарашенный посетитель книжного магазина выходит из оного магазина несколько ошарашенный, в одной рука неся свежий томик Стивена Кинга, про которого ему рассказали, что это нельзя не читать, а в другой руке – очередного Хаги Ваги. Точнее, его сына Кисси Ваги из предыдущей серии наших философских записок.
Российскому литературному истеблишменту было легко и приятно продавать книги Стивена Кинга. За последние тридцать лет появились целые профессии: 1) продавец Стивена Кинга, 2) промоутер Стивена Кинга, 3) литературовед произведений Стивена Кинга, 4) литературный критик произведений Стивена Кинга. Все эти люди получали неплохую зарплату за выполнение одной функции: чтобы у человека, вдруг пожелавшего приобрести книгу, возникало впечатление, что никаких книг, кроме Стивена Кинга, не существует. При этом сами эти люди Стивена Кинга не читали, потому что не надо смешивать работу и развлечения.
Так и крутилась эта мистическая карусель, по результатам деятельность которой постоянно выяснялось, что главный и единственный писатель мира и России — это Стивен Кинг. Единственный объект, который существует во вселенной кроме книг Стивена Кинга — это Хаги Ваги. Каждый культурный человек должен завернуться летним вечером у слегка дымящего камина в пушистый плед, взять в одну руку Хаги Ваги, а в другую — Стивена Кинга и предаться культуре. Никаких других вариантов нет и быть не должно.
А теперь произошло страшное. Стивен Кинг ушёл с нашего рынка, потому что он не поддерживает нашу страну, когда она добивает тех радикалов, которых не добила под Ровно в те дни, когда Стивен родился. Литературный истеблишмент рассказывает нам, что уход с российского книжного рынка крупнейших мировых издательств — это катастрофа, сравнимая с запретом на пармезан и шампанское. Несмотря на сострадание к горю истеблишмента, Издательство ПЛАНЖ недоумевает по целым двум пунктам.
Во-первых, чтобы убедиться, что у нас нет нормальных авторов, надо их сначала почитать. Ведь оказался же переславльский пармезан вполне съедобным. Ведь оказалось же таманское шампанское ничуть не хуже, извините за тавтологию, шампанского шампанского. Раньше-то шансов на прямое сравнение англоязычных и наших авторов у нас не было, поскольку магазина «Крымские книги» никто не удосужился открыть, несмотря на очевидный успех магазина «Крымские вина».
С каждой полки и их каждого утюга на нас вываливались переводы произведений, раскрученных англоязычным масс-маркетом, но практически не вываливались отечественные, за исключением отдельных мутных личностей, типа Сальникова, назначенных к успеху по совокупности высокой маржи и низкой пассионарности. Теперь же, когда Стивен Кинг ушёл и братву свою англоязычную увёл, хошь-ни-хошь, зодчим и силовикам придётся читать отечественных авторов. Разве это не прекрасно! Среди местных наверняка найдутся качественные производители текстов, как нашлись среди производителей шампанского и сыра.
Во-вторых, отечественная проблематика явно отличается от англоязычной. Она и до спецоперации отличалась, а уж теперь и подавно. Так почему же мы так уверены, что тамошние Стивены Кинги, да к тому же переведённые с неочевидным качеством, оптимальны для нас? Многих волнует этот философский вопрос, кроме читателей Издательства ПЛАНЖ. Так же, как и завсегдатаи магазина «Крымские вина», от Довлатова до Макаревича, они не задаются вопросом, лучше ли отечественный продукт, чем зарубежный. Они просто ходят в магазин, где им предоставляется исключительно отечественный продукт гарантированного качества, а ни в какие другие магазины просто не ходят. Чем меньше вопросов, тем больше спокойствия и радости.
Приходите же и вы в магазин ПЛАНЖ, почитайте книги ПЛАНЖ и сравните их с тем, что вам хвалят критики-блогеры и предлагают на первых выкладках в магазинах.
Прочтите блестящую постмодернисткую пародию на наше доспецоперационное общество «Госпожа и её Владелец». Прочтите тонкое рассуждение о природе страха и свободы «И это взойдёт». Прочтите «Звали его Эвил», повесть о том, что и зачем спецоперируют спецоператоры. Прочтите «Дилогию ПЛАНЖ», потому что это захватывающе и полезно. Прочтите «Лилиенблюм», волшебный поток сознания ни о чём. Прочтите "Люди, которых нет", классический текст о российской обыденности. Прочтите и сравните. Приятного чтения!