Кефирчик или пропасть невыразимого.
У старика Юхтмана был кобель. Имя у него, по мнению соседей и знакомых, было более, чем странное - старик звал собаку Кефирчик. Кефирчик был тощий от старости, грязно серого цвета и имел поскудную привычку громко и нетерпеливо лаять.
Соседка Александра Николаевна так и говорила - «Ну что за мрась ты, Йося, держишь в доме, ведь нам от него житья нету! Страшный, нечесаный, а как пасть отроет - убить заразу хочется. Смотри, Йося, я то баба добрая, а другие, они сам знаешь какие, ведь потравят этого сукина сына!» На том обычно и расходились.
Старик ко псу относился с уважением. Как-то в процессе их долгой совместной жизни выяснилось, что голос Кефирчик подавал законно: он всегда точно знал, что ему нужно и поскольку другого способа донести свои требования до людей не имел - лаял. А требования у него были и вполне конкретные: жрать охота, открой дверь, а то нассу, не хрен вдоль забора ходить - спать мешаете и прочие собачьи житейские. Когда у Кефирчика было невыразимое, то, что по мнению пса старик не поймет, он клал свою страшную морду Юхтману на колени и закрывал глаза - «чего орать на пропасть невыразимого». За эту честность старик и назвал собаку Кефирчиком - истина всегда бела и кисловата.
В то утро Михалыч, соседкин муж, как часто бывало по субботам последние лет 20, очнулся слегка нетрезвым. У человека вчера пригубившего лишку в таком состоянии есть вполне ясные всем, кроме Александры Николавны, потребности - пригубить еще 50 грамулечек, чтобы отпустило.
Михалыч вышел на двор, потрепал за ухо Кефирчика, молча качнув головой в сторону окна Юхтмана, направился к сараю, где Александра Николаевна в бочках, засыпанных доверху зерном для кур, на самом дне прятала от мужа бутыль. Через время, порозовевший и повеселевший сосед вышел на двор, уселся на лавку под окном старика и закурил.
Не прошло и пяти минут, как послышались устрашающие возгласы Александры Николаевны - "Паскуда, опять надрался с утра! Как ты мне надоел, сукин ты сын!", в Михалыча из открытой во двор двери полетел половник, дальше громче появилась михалыча жена и грязной мокрой тряпкой погнала его в дом. Там что-то падало, всхлипывало, убегало на фоне непрекращающегося воя Александры Николавны.
"Дура" - думал уворачиваясь Михалыч.
"Врёт, дура" - подумал старик Юхтман.
"Врёт, дура, сама не знает, чего хочет. Вот и орёт." - думал Кефирчик, склонив голову на колени старика.
И только соседка продолжала лаять.
А вы чаще всего ведёте себя как Кефирчик или как соседка?