Сейчас дети с особенностями развития воспринимаются проще, так же как брекеты или очки. Родители пытаются сделать своих детей толерантными, возможно, в угоду современному обществу. Ведь сейчас время инклюзии, когда особые дети могут попасть в коллектив с обычными детьми.
В моем детстве также были разные дети, но зачастую инвалидов, детей с ограниченными возможностями прятали в специальные интернаты. Мы их попросту и не видели.
Но в деревне у нас была Зинка-дурочка, девочка с синдромом Дауна. Сейчас таких ребят принято называть солнечными детьми.
Но тогда мир был жесток и опасен).
Недавно моя подруга назвала дочку Зиной, я еще подумала, где она выкопала это имя. Потом оказалось, что бабушку моей подруги, которая ее и воспитывала, звали так. Но дурные ассоциации из головы не выбросишь)
Зина с родителями жили на краю деревни, люди были максимально простыми, оба работали на ферме, имели скотину и огород, отец выпивал, иногда пастухом работал, грибы-ягоды собирал, совхоз еще теплился, он и туда устраивался. Считали их башкирами, может так оно и было, имелись немного раскосые монголоидные черты лица. Мать Зинки была измученной уработанной вдрызг женщиной. У нее еще было двое старших детей - старший брат жил где-то в Вязниках и там учился, потом служил в армии, я его не помню совсем, сестру Свету помню лучше. Она была старше года на 4, у ребят постарше тоже была своя компания, дискотеки, любовь, сигареты. Свету видели у клуба перед дискотекой, тогда модны были начесы, черные губы, джинсовые куртки.
А Зинка была где-то между мной и Светой по возрасту. Мальчишки ее страшно дразнили, некоторые могли песком кидать или шишками. Она приходила к забору - стояла и смотрела, хотела тоже общения, но мальчишки ее выгоняли. Когда она была помладше, а я вообще долго не знала, что она старше меня, сидела в песке в рваных колготках без трусов, в дырках просвечивали интимные места. Пацаны были недалекого ума и просили ее снять колготки и показать, потом смеялись, потом кто-то взрослый, видимо, сделал внушение - подобного больше не повторялось.
Зина очень любила танцевать и петь, слушать музыку. У моей подруги Оли на окошке стоял магнитофон Саньё, как сейчас помню, окно открывали и вся деревня слышала песни. Сейчас в деревне тишина большей частью, тогда многие включали приемники. Зинка одевала длинную юбку, крутилась и пела под музыку. Это умиляло стариков и смешило нас.
Потом она стала бегать за старшей сестрой на дискотеку, в этой же цветастой юбке, Света стеснялась, но все знали, что вскоре придет мать и заберет ее. Вначале дискотеки в клубе народу было мало и все давали Зинке поплясать, а потом мать ее загоняла домой.
Еще Зина помогала загонять скотину, у нее был еще младший братик, нормальный, но педагогически запущенный, весь грязный оборванный какой-то, и вот они шли за коровами с дубцами, тут она даже чувствовала себя нужной.
Потом в деревне появился Славик, парень, которого после смерти матери выселили из хорошей городской квартиры в деревню, обманули черные риэлторы. Тогда он был молод еще, но уже был каким-то обреченным, брошенным и слабохарактерным, был многократно бит, его быстро обворовали и пропили остатки имущества. И вот Зинка прибилась к нему. Сидели с ним на лавке, как два самых несчастных неприкаянных существа на свете. Потом Зинка по деревне ходила и рассказывала, как она любит Славика. А бабка моя говорила что-то вроде "Молодость и у дураков бывает", "любовь и под лавкой на найдет".
Уехали они однажды, после какого-то лета, когда ферму развалили окончательно, продали дом и поехали на родину, говорили, что матери стало тяжело и Зинку определили в интернат. Про старших ничего не знаю, но однажды приехал мужчина и показал на этот дом, дескать здесь они жили в детстве, мужчина постарше меня, около уже 50 лет, полагаю старший брат Зины. Беда в том, что разговаривал с ним мой муж, который в детстве здесь не был и никого не знал, а то бы я спросила про Зину и всю семью.
Даже не знаю, жива она вообще или нет.