Начало
Сын Рязанки, Наиль, оказался деловым и практичным парнем. Он без эмоций, но жёстко, заявил, что намерен наказать тех, кто убил его мать.
- Так бы я, может, и связываться не стал. Какая-то наглая баба лезет на вершину власти. Мне абсолютно рОвно на это. Но, я выяснил, что эта баба, скорее всего, причастна к убийству моей дорогой и любимой мамы. А значит, с тобой, Юля, мы в одной упряжке.
Девушку немного смущал тон Наиля и его манера общения.
- Я детей хочу себе вернуть и доказать, что это Надя убила своего брата.
- Сделать это будет непросто, но мы постараемся.
Наиль положил перед Юлей новенький телефон.
- Это твой. Через него мы будем поддерживать с тобой связь. Там вбит мой номер. На работу тебе надо пока устроиться, и я даже уже нашёл куда. Чтоб у ментов к тебе претензий не было. На хорошее место тебя с судимостью не возьмут. Поэтому пойдёшь в одно очень известное в городе кафе посудомойкой. Его, кстати, крышует очень приближенный к Красновой человек. Я пока, не выяснил, кто он.
Юля ошеломлённо молчала. С одной стороны, её радовало то, что она не будет одна бороться против системы. С другой, что-то настораживало её в сыне Рязанки. Но выбора у неё не было.
- А меня возьмут разве в это кафе с судимостью? - спросила она, рассматривая лежавший на столе телефон.
- Возьмут. Я с хозяином в хороших отношениях, и ему по барабану, что там у тебя. Будешь работать неофициально.
Наиль встал и сделал предупреждающий жест рукой.
- Не надо провожать меня. Дорогу на выход знаю. В общем, на связи.
Он вышел, и тут же из комнаты, выглянула мать, которая тактично оставила их с Наилем наедине.
- Ушёл? - шёпотом спросила Елена Ивановна, кивнув на входную дверь.
Юля бросила взгляд в окно. На улице погода хмурилась, и накрапывал мелкий дождик.
- Уехал.
Елена Ивановна подошла к столу и распаковала коробку с тортом.
- Сейчас чай заново поставлю. А то гость твой даже и не притронулся.
Юля взяла в руки бутылку шампанского.
- Ты чай пей, а я, пожалуй, плесну себе игристого, иначе не переварю этот день.
***
Надежда Владимировна нервничала. До выборов оставалось совсем ничего. Больше всего её волновала безупречная репутация. Поэтому, когда из школы, где учились её племянники, позвонили и нажаловались на Мишу, женщина пришла в бешенство.
- Ну-ка, позови ко мне этого щенка! - сказала она Маше - сейчас буду дурь из него выбивать. Прям вижу, как он в свою мамашку ненормальную пошёл.
Маша испуганно моргнула. Упоминание про их родную мать в этом доме было табу.
- Миш ... - она забежала в комнату брата - чего ты натворил-то? Тётка наша в бешенстве просто!
Миша вылез из-под кровати и сделал жалобное лицо.
- Да ничего я не сделал! Егорову Пашке глаз подбил и всё!
Мальчик не любил тётку и боялся одновременно.
- Ну за что? Не мог договориться с ним? Что сразу бить-то! А теперь вот влетит тебе по первое число!
- Не мог! Он нашу маму убийцей назвал и зечкой конченой. А тётку - торгашкой. И, дразнил, что его отец победит на выборах и тогда тётка сразу нас в детдом сдаст - Миша опустил голову. Детский дом представлялся ему чем-то злым и ужасным.
Маша обняла брата и погладила по голове.
- Вот поэтому надо держаться около тёти Нади и слушаться её. Она нам роднее всех родных. А про маму нашу, Пашка прав.
Миша отскочил от сестры.
- Что ты такое говоришь! - крикнул он - наша мама добрая и ласковая, она не могла папку убить!
Мальчик совсем не помнил свою мать, но он представлял её себе, как волшебную фею из его любимого мультфильма. Красивой и доброй.
- Тем не менее, убила. - тётя Надя вошла в комнату и уставилась на Мишу - твоя мать убийца. Заруби себе это на носу. Это папка ваш хороший был, а она нет.
Миша, стиснув зубы, молчал. Маша делала ему предупреждающие взгляды.
- Машка! Марш уроки учить. А ты ... Поедешь сейчас со мной в одно место, после которого, я думаю, у тебя отпадёт всякое желание меня позорить.
Надя схватила племянника за ухо и выволокла его из комнаты.
- Куда ты его? - спросила Маша, волнуясь за брата.
- Не твоё дело. Будешь глупить - и тебя туда отвезу. А то я смотрю, детки вы мои дорогие, зажр@лись совсем на импортных харчах-то. Пора настоящую жизнь понюхать и сравнить.
Надя терпеть не могла своих племянников и злилась, что на них нужно тратить своё драгоценное время. Но репутацию любящей и заботливой тётушки необходимо было поддерживать.
Она показала Мише сначала интернат, потом отвезла в психдиспансер. Последний, привёл Мишу в тихий ужас. А тётка, манипулируя его слабой детской психикой, прошипела в ухо:
- Детдом слишком даже шикарно для тебя. А вот психушка - самое то. Видел? Вот сюда я тебя и определю в следующий раз, которого, я теперь надеюсь, не будет. А кто тебе поможет? Никто. Я твоя родная тётка и опекун. Что хочу, то и делаю.
Надя знала, что для такого заведения, мальчишка слишком мал. Но припугнуть его для неё было в удовольствие.
Всю дорогу до дома Миша молчал. Он мечтал лишь об одном: чтобы его мама волшебным образом объявилась и забрала их с Машкой к себе.
***
Юля устроилась в кафе. Оно было самым посещаемым в городе и популярным для проведения различных праздничных мероприятий. Поэтому работы хватало. Девушке некогда было даже голову от раковины поднять.
Но зато работа отвлекала её от тяжёлых мыслей о детях. Как они там? Всё ли у них хорошо?
Все восемь лет тюремного срока она мечтала обнять своих цыплят и прижать к себе.
Её смена начиналась с десяти утра до десяти вечера. По-хорошему, для такого объёма работы нужно было два человека в паре. Но хозяин кафе поскупился на двоих, и Юля работала одна. В штате, она не числилась, работая не по трудовой, которой у неё и не было.
Радовало то, что посменно, три через три, и зарплата устраивала её.
Наиль договорился что бы Юлю взяли без медкнижки.
- В любое другое место тебя не взяли бы. С твоим уголовным прошлым и статьёй за убийство. Так что работай тихо и в споры ни с кем не вступай. Проверок у хозяина кафе с такой крышей, сама понимаешь, не бывает.
Наиль каждый вечер сам забирал её после работы и отвозил в деревню.
- Мне бы детей увидеть - произнесла Юля, глядя в темноту за окном.
- Не время. Можешь всё испортить. Я пока обдумываю, как подсолить предвыборную кампанию. Вообще, не шатайся нигде, чтоб лишний раз не раздражать Краснову. Всё, приехали. Завтра у тебя выходной, ты мне нужна будешь. Так что на связи - Наиль перегнулся через Юлю и открыл ей дверь своего джипа.
Она сконфуженно вжалась в сиденье и замерла, чувствуя, как от запаха мужского одеколона и сигарет, исходящих от Наиля, у неё закружилась голова.
Юля с ужасом понимала, что начинает влюбляться в Наиля, а этого делать было нельзя.
От Рязанки она знала, что у него была любимая женщина и ребёнок. Только жили они неофициально, так как связывать себя узами брака, Наиль не захотел при его образе жизни.
Сам он относился к Юле равнодушно и ни разу не проявил заинтересованности.
"Куда это всё заведёт?" - думала Юля, поднимаясь по ступенькам домой. Такое чувство, как к Наилю, она испытывала впервые в жизни, и оно пугало её тем, что останется безответным.