В этом году ПМГФ проходит мимо, но в спецвыпуске "Коммерсанта", подготовленному к форуму, вышел мой небольшой комментарий о перспективах добычи арктических углеводородов, с которыми, как говорится, все не так однозначно. Вновь повторил некоторые важные, на мой взгляд, пункты - чем чаще повторяешь, тем больше вероятность быть услышанным (надеюсь).
Что касается перспектив. С одной стороны, набирающий силу мегатренд колоссального спроса на минеральные ресурсы в условиях недостатка предложения, вызванного недостатком инвестиций, и огромный потенциал - на арктическом шельфе открыто более 20 месторождений нефти и газа, запасы газа составляют порядка 8,5 трлн. кубометров.
С другой, серьезные неопределенности и риски не только природно-географического и технологического характера, но и политического. Моря Восточной Арктики практически неохвачены геологоразведкой, все наши месторождения сконцентрированы в акваториях Баренцева моря, где проблема образования льда (за исключением Печорского моря) практически не стоит, и Карского моря, где такая проблема, безусловно, есть, но «окно» открытой воды значительно продолжительнее чем у расположенных восточнее морей.
В текущих условиях скандинавские сервисные компании, специализирующиеся на морской арктической геологоразведке, из нашей страны уходят (или просто не приходят), а у нашей страны геологоразведочных судов ледового класса, можно сказать, нет.
Мало найти месторождение, его необходимо освоить, что также может стать проблемой, порой, непреодолимой - достаточно вспомнить «спящего гиганта» по имени Штокман.
Не стоит забывать и о наших бывших партнерах в ЕС, которые и раньше высказывали идеи о необходимости не просто ограничить, а запретить добычу нефти и газа в Арктике, а также и торговлю ими. В сложившейся ситуации эти предложения, высказанные, в частности, в Арктической стратегии ЕС могут получить дополнительный импульс к реализации.
Есть, разумеется, поводы и для оптимизма. Принятая недавно обновленная морская доктрина России предусматривает устранение административных барьеров и оказание поддержки отечественным экспортерам углеводородов, добытых на морских месторождениях. Безусловно, благоприятные нормативно-правовые условия помогут интенсифицировать освоение минерально-сырьевых ресурсов Арктики, но без развития отечественной науки и инженерного дела это кажется маловероятным. Не лишним будет и прозрачный инструмент контроля ROI как для недропользователя, так и для поддерживающего его государства.
Отечественные мейджоры начали готовиться к ситуации наподобие сегодняшней еще 8 лет назад. Как раз после 2014 началось ускоренное импортозамещение в ИТ-структурах сырьевых компаний. Внутренние разработки позволяют частично нивелировать уход западных компаний. К сожалению, нельзя сказать того же о нефтесервисе. Да, западные сервисные компании не занимали большой доли российского рынка в сравнении с внутренним сервисом отечественных компаний, но их решения применялись как раз на сложных участках добычи - на шельфе в целом, и Арктическом в частности.
Тут остается только повториться, процитировав обновленную морскую доктрину, необходимо опережающее развитие научно-технической базы, которая является основой для разработки новых методов и средств поиска, разведки и добычи полезных ископаемых. Необходимость развития современных отечественных технологий и оборудования для арктических шельфовых месторождений очевидна, более того доктрина предусматривает строительство морских платформ различного класса.
Этот пункт, конечно, вызывает множество вопросов: от того, где будут строиться морские платформы, если отечественных верфей не хватает, а с зарубежными, например, южнокорейскими, работать вряд ли получится, до того, возможно ли автохтонное научно-техническое развитие в условиях катастрофической деградации научных связей, как результата пресловутой cancel culture, поразившей западное академическое сообщество.