Для того времени эти кадры были сенсацией. «Живые фотографии», как тогда некоторые называли кино, и без того считали чудом. А тут... сам Лев Николаевич Толстой!
Это было так невероятно, что участникам пришлось доказывать подлинность съемки. Столичная пресса упорно не верила: сознайтесь, вы просто загримировали похожего актёра и сняли его в домашней обстановке. Чтобы развеять сомнения, Софья Андреевна написала в газету письмо. Он настоящий! Надо ли говорить, что скандал только подогрел интерес публики к фильму?
Идея запечатлеть великого писателя пришла в голову Александру Дранкову в 1908 году, когда Толстому исполнилось 80 лет. Александр Осипович (Абрам Иосифович при рождении) уже отличился как фотограф и автор снимков Николая Второго. Киносъемки были ещё одной страстью Дранкова.
«Человек этот поистине вездесущ. ...Самым непостижимым способом он умудрялся поспевать вовремя. Без него не хоронили, не горели здания, не бушевали стихии, не встречались монархи».
Аркадий Аверченко о Дранкове
Ради ценных кадров Александр шёл на всё. По сути он был первым российским папарацци. Не добившись согласия, он прятался в укромное место и снимал «звёзд» тайком. Таким способом на острове Капри им были сняты кадры с прячущим лицо Максимом Горьким. Правда, этот фильм запретили, поскольку Горького считали политическим эмигрантом.
И к этому же способу прибегнул Дранков, когда задумал снимать Толстого. Говорят, что кинематографист, не добившись согласия на съемку, тайком приехал в Ясную Поляну и укрылся в парковой уборной. Заметив Толстого, он начал крутить ручку аппарата и снимать долгий проход писателя. Первая скрытая камера!
Вскоре после этого долгожданное согласие было получено. Но с одной оговоркой: «Снимайте, когда мы будем гулять, но так, чтобы мы не видели». Сложно было не заметить кинематографистов с их громоздкими аппаратами, но задумка удалась. Сохранили невозможное: ценные кадры с моментами из жизни Льва Толстого.
Вот он прогуливается под руку с женой, а Софья Андреевна срывает розы. Вот он идёт с палочкой по тропинкам Ясной Поляны, садится на коня или подаёт милостыню бедным.
Личный секретарь Толстого Николай Гусев происходящим был недоволен:
«Этот Дранков надоел нам смертельно. На той неделе, представьте, явился с синематографом. Лев Николаевич болен, температура повышена, а ему, видите ли, нужно навертеть с него картину в двести метров. Софья Андреевна из себя выходит, но Лев Николаевич уже узнал и велел выкатить кресло с ним на балкон.
Но этот тип не удовольствовался видом балкона. Повертев немного, он залебезил: "Лев Николаевич, ничего не выйдет... Лев Николаевич... Разрешите немножко к вам на балкончик, немножко... поставить аппарат...". Ну, конечно, Лев Николаевич разрешил... И он, понимаете ли, мало того, что вертел, еще и вынуждал Льва Николаевича делать движения руками и ногами. "Поверните, голову, пожалуйста, Лев Николаевич. Поднесите ручку к бородке, Лев Николаевич... к шапочке...".
Просто беда, как нас мучают эти господа... Но машина, видимо, понравилась Льву Николаевичу; он с удовольствием рассматривал желтый конец ленты и удивлялся простоте этого большого открытия...».
Толстого снимали не только в Ясной Поляне. Кинематографисты работали и в имении Черткова в Крекшине, и во дворе хамовнического дома в Москве, и на Курском вокзале.
Последнее событие наглядно показало, как любил народ великого русского писателя. На вокзале, откуда Толстой должен был отбыть обратно в Ясную Поляну, собралась многотысячная толпа. Когда подъехал экипаж, толпа восторженно заревела, приветствуя писателя. Каждому хотелось хотя бы мельком увидеть легенду, поэтому столбы на станции были облеплены людьми.
Толстого такое внимание не на шутку взволновало. После посадки в поезд он подошёл к окну:
«Спасибо. Не ожидал. Я счастлив. Тронут».
Он вообще избегал повышенного внимания и был против возведения своей личности в культ. «В Москве узнали и приветствовали — и приятно, и неприятно, потому что вызывает дурное чувство самомнения», — записал потом Лев Николаевич в дневнике.
Наверное, не зря издатель газеты «Новое время» Алексей Суворин когда-то заметил:
«Два царя у нас: Николай II и Лев Толстой. Кто из них сильнее? Николай II ничего не сможет сделать с Толстым, не может поколебать его трон, тогда как Толстой, несомненно, колеблет трон Николая и его династии»...
И мнение Синода ничего не могло сделать с отношением к Толстому обычных людей.
Прощание с писателем тоже было записано: печальные кадры имели колоссальный успех. Многие хотели быть свидетелями этого события, даже если побывать на нём лично не смогли. И кинематограф дал такую возможность.
Лев Николаевич при жизни мог стать первым киносценаристом, поскольку всерьёз заинтересовался созданием текстов для кино. Мог, но не успел. Как и не узнал он, сколько замечательных фильмов было снято по его произведениям. А насладиться уникальными кадрами фильма «Живой Толстой» можно на канале Государственного музея Л. Н. Толстого: вот ссылка.
Подпишитесь на мой блог, чтобы не пропустить новые публикации. Спасибо, что ставите лайки и пишете комментарии, для меня это очень ценно.