23
Пулей я вылетел из кинотеатра и... остановился. Мне некуда было идти, некуда и незачем. Домой не хотелось - опять урода сверху слушать, обратно в кинотеатр - тоже. Закурил и отошел в сторону, за лестницу.
Если честно - думал, Настя сзади побежит. Хотел скрыться, чтоб меня не видно было.
Странная фигня, от нее меня тошнило, а все-таки хотелось, чтобы она вышла на крыльцо, стояла, озираясь, с единственным лишь вопросом - где он? Как перед сеансом. А я бы не вышел, но и не ушел - просто бы наблюдал.
А потом к ней подойдёт какой-нибудь парень, знакомый или незнакомый, неважно. Она познакомится с ним и уйдёт, а я буду стоять и жрать себя дальше.
Н-да. Больной какой-то я, это точно.
- Спичек не будет? - это стрельнул курить какой-то дятел. Ну и ну, вырядился тоже мне - высокий, кепка какая-то тупая красная в руках,... Клоун.
Настя так и не вышла... увы...
И опять такая тоска взяла!
Побрел я по улице, не особо озираясь по сторонам. Хоть и район не мой, а все то же, только и разницы - дорога рядом. Шума еще больше, чем у нас, зато скамейки пустые, нет алкашей. Присел я на одну из них, закурил. Мерзостная привычка, но что поделаешь - прилепилась ко мне, и все тут. Не сядешь же просто на скамейку, и не будешь просто сидеть, смотреть, как блаженный. Вот и приходится закуривать, тогда ни у кого претензий не возникает. Сидит человек на скамейке, курит, ничего странного. Другое дело, если бы просто сидел, ничего не делая - разглядывает что-то. Криминал задумал.
Вечерело, жарища была неимоверная, градусов тридцать, это точно. И люди вдоль дороги шатались туда-сюда, словно не замечая друг друга, злые такие - может от жары, может от природы, не знаю. И я брел себе дальше.
И опять влип я в историю, просто талант у меня какой-то. Не знаю, как у меня постоянно так получается, говорю - больной я какой-то, аномальный. Купил я бомж и пиво, сел на скамейку и съел все, запив пивом. И, то ли пиво оказалось теплым и противным, то ли бомж был какой-то не такой, не знаю, но затошнило меня знатно, так, что прям терпеть мочи не было никакой.
Блеванул я прямо в клумбу рядом со скамейкой. Некуда было больше, не на тротуар ведь блевать-то, а до соседней скамейки, где урна была, уже не добежать было (смешно бы получилось). Да и фиг с ним, ну наблевал и все тут, прохожие, не останавливаясь, возмущались и продолжали свой путь. Я уже с места своего позора уйти собирался, но тут два доблестных милиционера появились. Как, блин, зяблики - все знают, что они у нас обитают, но никто их толком не видел. И когда их видишь, появляется удивительное ощущение чего-то знакомого и незнакомого одновременно. Со мной так один раз было, тогда я даже улыбнулся от неожиданности. Улыбнулся бы я и сейчас, да плохо было.
- Ну что, вечерок справляем? Нагрузился уже? - Ко мне подошли двое милиционеров. Сержант и офицер. А может, и не офицер. На погоны я не глядел - и так было понятно, кто из них главный. Один был постарше, в кителе другого покроя, да ещё в фуражке, из-под которой уши так торчали, что аж смех пробирал. Правда, пробрал бы он в другой ситуации, а не в этой.
- Я?
- Пройдем! - сказал тот, который был в фуражке.
- За что? Я ничего не сделал! И трезвый я! Просто бомж-пакет порченый оказался и все. - Говорю, а сам думаю - зачем про трезвость сказал, теперь точно решат, что пьяный.
И не гадай.
- Ты че? Думаешь, не видно, что ты пьяный? - подал голос сержант, рябой такой, противный до чего!
- Я не пьяный! Это бомж, - настаивал я.
- Ладно, черт с тобой, не пьяный. - Выругался старший. Даже странно, как-то и не по себе стало от того, что, кажется, я их убедил.
- Документы?
Рано обрадовался.
- Дома у меня документы, я тут недалеко живу, в соседнем микрорайоне, - подбирал я слова со всей тщательностью и старался отчеканить каждое слово, страшно стало. - А сюда в кинотеатр пришел.
- Пройдем!
Пререкаться далее не было смысла, хотя можно было бы. Но куда уж там, пришлось встать и пойти с ними, куда денешься! Когда эта милиция нужна, ее никогда нет, а тут просто прикопались и ничего не попишешь. "Пройдем!" -и все тут. Тем не менее, попытался я, было, возразить.
- Ребят, а зачем мне идти с вами? Я ведь ничего не сделал.
- Там разберемся, сделал ты что или нет. - Безаппеляционно ответила мне фуражка.
- Как же так? Я спокойно сходил в кино, потом сел поесть, а бомж-пакет оказался порченный, меня и вырвало, и все! И причем тут мои документы, что, обязан я их, что ли, таскать с собой? - меня понесло, потому что на гори-зонте я увидел милицейскую машину. Стыдно и обидно стало так, аж слезы на глазах выступили. Мало того, что дома чуть ли не притон устроил, так еще и в милицию загремлю, вот мама обрадуется. Съездила к бабушке в больницу. Провел, блин, время. Насладился одиночеством, написал рассказ, блин.
- Слушай, больно ты говорливый, ты, случаем, не укуренный? - подал голос сержант.
Ухватил меня за плечи, сказал:
- Слушай, он ведь торчок. По-любому! Посмотри-ка!
- Точняк, - подтвердил офицер и уставился мне прямо в глаза.
"Это зрачки он смотрит".
- По-любому - расширенные, - вынес вердикт.
А у самого изо рта воняет так, будто там сдохло что-то.
Тут представил сцену. Рванул я в сторону с тротуара, под арку, что во двор выходила, и побежал, срезая дворы, в сторону моего. И бегу я так, как никогда в жизни не бегал, это точно. Ловите меня теперь, преступника злостного, террориста, если сможете, если вам, конечно, не лень. Они сначала будут преследовать меня, а потом закричат что-то в след, а у меня только ветер в ушах стоять будет, да крик какой-то бабки мне вслед - так, не задел ее, просто мимо пробежал. Потом ноги заболят, и дыхание перехватит, я почти добегу до моего района, даже запах дыма почувствую. Сяду на скамейку и закурю, понимая, что опасно в чужом районе вот так садится, но ничего не поделаешь, сил уже не останется. И счастливый буду!
Не, так в кино только бывает. Да и трус я...
- Я имею право на телефонный звонок! Это неправильно!! - говорю. Сам не знаю, куда и кому звонить, но все равно говорю. Надо что-то сказать, что-то делать.
Сержант только ухмыльнулся, а фуражка вообще никак не отреагирова-ла, только говорит:
- Залезай.
Открывает дверь мусоровозки.
- Как правильно - я тебе говорить буду, - выдаёт кто-то из них.
А люди мимо проходят, некоторые даже оглядываются с любопытством: гляди, бандита задержали, работает еще родная милиция!
- Сейчас тебе на хате объяснят твои права, - заржал сержант.
- Отставить базар, сержант.
Это фуражка - сержанту. Похоже, он офицер и здесь - он главный.
Сержант, уже с неловкостью:
- Телефон, деньги есть?
Сказал что нету. Ведь не отдаст, если скажу что есть. Надо будет - обыщет.
В общем, посадили меня в машину и повезли в отделение, для "выяснения личности". Я молчал, а эти уроды о чем-то своем переговаривались. Я не слушал, только радио играло какое-то говно итальянское играла, вперемешку с этим поганым шансоном.
Никогда раньше не был в милицейском отделении. Если честно, я даже не знал, где оно у нас находится. И вот теперь выпал "счастливый" шанс с ним познакомится. Не то, что оно было убогим - здание как здание, из белого кирпича. Забор, стоянка с "бобиками" и иномарками, решетки на окнах, крыльцо с лестницей. Жутко стало тогда, когда дверь сержант открыл и приказал:
- Заходи.
Каземат какой-то. Там было темно и холодно, мерзко пахло еще там, да-же не знаю чем. Вот тут-то я и ощутил, не то, что стыд, - страх, животный страх, проникающий во все клеточки тела, просто парализующий все на свете. Страх перед камерой обезьянника и ее населением и, самое главное, - ни за что.
- Пошли, - скомандовал сержант.
Ноги идти не хотели, все существо протестовало против этого, но вымолвить слова я не мог, наверное, даже побелел от ужаса.
Но повели меня не в камеру, а к посту, за которым сидел красномордый офицер, с седыми усами. Наверное, он был толстый, но мне была видна толь-ко его голова.
Он остановил нас и спросил, что произошло.
- Без документов шатается по городу. Блевал, прямо на улице, наркоман кажись, - говорил сержант, фуражка куда-то свалил, как только вошли. - Для выяснения личности.
- Я не наркоман, я отравился, - только и удалось выдавить мне из себя дрожащим голосом. - Я имею право позвонить.
Но никто словно не слышал моих просьб. Это было их дело, они были хозяевами этого места, и им решать, как со мной поступить.
- Тебе слово не давали, - это сержант, сука. - Ну че, в обезьянник его? - это он уже к тому, что за постом сидел.
- Да погоди ты, - отозвался офицер и смерил меня взглядом.
- Ну-ка малой, - сказал он мне, - встань на одну ногу и глаза закрой.
Он привстал. Он точно был толстым, но немного не таким, как я себе его представил изначально. Это было скорей возрастное, чем просто жир, полученный от безделья.
- Теперь пальцем указательным до носа дотронись.
Ну вот, уже издеваться начали, ублюдки.
Сделал.
- Так, присядь теперь десяток раз.
- А на ногу можно встать? - спрашиваю.
- Ты что, тупой? Сказали - делай... - это опять сука-сержант.
- Конечно, встань, - перебил его постовой.
Присел я десять раз. Хоть и пот меня холодный бить начал, и слабость по всему телу шла, я готов был и сто, и двести, и тысячу, и миллион раз присесть, лишь бы отпустили.
- Так имя, фамилию, отчество назови, адрес твой, - говорит усатый.
Назвал. Он полез в компьютер и что-то там набил, наверное, базу данных проверял, затем покачал головой.
- Ну что, Андрей, свободен, - говорит мужик, и постукивать ручкой по столу принялся.
Ну, ни фига себе, мент попался, думаю. И, не помня себя от счастья, собирался было уйти, но толстяк вдруг мне вслед говорит:
- Куда пошёл? Дата рождения какая?
Я назвал.
- Угу, - закачал он головой, смотря в монитор компьютера, - свободен. Погоди, стой, протокол подпиши.
- Я сначала прочитаю. Можно? - говорю. Хрен знает, что они там написали.
- Читай, - вздохнул толстяк, и, просунув бумагу в окошечко, вытер вспотевшее лицо. - Только побыстрее.
Прочитал. Ни хрена из-за почерка не понял, но пререкаться было не с руки. Подписал.
- Ну все? Я свободен? - говорю, протиснув протокол в окошечко.
- Пока свободен, - пробурчал сука-сержант.
От радости хотел про кубок спросить. Кубок там стоял на постаменте. За что он? Да не стал, еще чего и вправду подумают - укуренный. Его отпускают, а он в диалог еще лезет.
Я пошел на выход и только сейчас обратил внимание на то, как здесь тихо. Не звонили телефоны, ни сновали туда-сюда опера, не происходило вообще ничего. Короче говоря, картинка отличалась от телевизионной, хотя, может, просто выходной был, не знаю.
За моей спиной толстяк что-то выговаривал сержанту, я - не слушал, скорее отсюда!
Как же я был рад солнышку, ударившему своими лучиками прямо мне в глаза через открывшуюся дверь. И ветер этот - такой теплый был. Я был рад, тому, что меня отпустили. Этот усач был просто героем - в моих глазах, конечно - правильно разобравшимся в ситуации. Протокол подписал и - свободен. И плевать, что они не должны были меня задерживать вообще, главное, что меня выпустили, точно - это самое главное. И плевать, что до дома далеко топать. Автобусы, маршрутки, такси есть, а можно и пешком пройти, тоже неплохая идея. Хорошая у нас милиция.
"Ну и сука ты, Миша, дать бы тебе поддых", подумалось мне тогда. Я по-чему-то вспомнил рассказ толстяка из моей группы, как он вместо такси однажды вызвал милицию, и они его довезли до дома, "типа они людям служат и все такое". И какое-то странное чувство гордости или бравады разобрало меня от той мысли, что я был в ментовке и тут меня опять затошнило...
#литература #проза #рассказы