Официальная биография Антона Семеновича Макаренко настолько вылизана идеологами, что кроме зевоты ничего не вызывает: глубоко порядочный гражданин, педагог с большой буквы, посвятивший жизнь воспитанию трудных подростков...
Но это только на первый взгляд.
«За что такой народился»
Антон Макаренко появился на свет 13 марта 1888 года в семье железнодорожного рабочего. Родился раньше срока, маленький, болезненный. Все детство страдал от простуд, фурункулов, флюсов и отитов, чем безмерно раздражал мать.
Вечно красный распухший от насморка нос, заткнутые ватой уши и сильная близорукость сделали Антона изгоем. Мальчишки травили его, не упуская малейшей возможности подстроить пакость. Антон каждый день возвращался домой, то с синяками, то в изодранной одежде. Но никогда не жаловался, зная, что от матери, кроме: «Горе ты мое, да за что такой народился», - не услышит.
Хронический насморк остался с ним на всю жизнь. Как и рубцы от гнойников, из-за которых он всегда носил наглухо застегнутые рубашки с высоким воротом.
«Рожать детей преступно»
Застенчивый ребенок превратился в угрюмого замкнутого юношу, не скрывавшего презрительного отношения к родителям, которых считал грубыми и необразованными, не умевшими найти общий язык со своими детьми. На недовольство отца отвечал коротко: «Я не просил вас родить меня на свет Божий». Главным лейтмотивом жизни молодого Макаренко, со слов его младшего брата Виталия, было: «жизнь жестока и бессмысленна, человечество - стадо, заслуживающее презрения, рожать детей преступно, а семья их только портит».
На фоне такого человеконенавистничества, выбор профессии выглядел более, чем странно: после железнодорожного училища Макаренко закончил педагогические курсы и вернулся в родное училище уже молодым педагогом русского языка, рисования и черчения.
Попадья и золотушный юнец
Макаренко исполнилось 20, когда в Крюкове разразился нешуточный скандал, центром которого был он сам и его возлюбленная: попадья Елизавета Григорович.
Трудно сказать, чем так очаровала молодого учителя замужняя женщина, старше его на 7 лет, далеко не красавица с лицом, изуродованным угревой сыпью. С ней резкий и угрюмый Макаренко, становился улыбчивым, мягким и покладистым. Их отношения длились 20 лет. Но официально жениться на бывшей попадье, Макаренко так и не рискнул, опасаясь недовольства со стороны советской власти.
Антипедагогический эксперимент
Пытаясь мотивировать детей к учебе, неопытный педагог решил провести педагогический эксперимент. В конце четверти, он выстроил учеников в шеренгу по итогам оценок: от первого до 37-го. Последним, самым слабым в классе, оказался Дима Примак, который часто пропускал школу и учился кое-как. Мальчик проплакал весь следующий урок, а на перемене ушел домой. В школе он больше не появился. Через 10 дней в класс, где вел урок Макаренко, вошел отец Димы и произнес:
«Сегодня ночью мой мальчик умер от туберкулеза. Я пришел сказать вам об этом и еще спросить: зачем вы поставили его на последнее место? Зачем вы обидели мальчика, которому оставалось всего десять дней жизни? Зачем было причинять мальчику ненужные страдания?»
Битва титанов
Главный идеолог советского образования, Надежда Константиновна Крупская, кричала Макаренко с трибуны VIII Всесоюзного съезда ВЛКСМ: «Как вы посмели поднять руку на ребенка!»
Слушая гневную речь вдовы вождя, обвинявшую его в пропаганде буржуазной педагогики, авторитарности, жестокости и принуждения к труду, Антон Семенович знал: оправдаться не дадут.
Случай с рукоприкладством, который впоследствии Макаренко описал в своей «Педагогической поэме», действительно был.
В 20-е годы прошлого столетия в молодой стране Советов насчитывалось 7 миллионов!!! беспризорников: дети, оставшиеся без родителей, потерявшиеся во время эвакуации или просто выброшенные на улицу за-за невозможности прокормить.
Они выживали, как могли: одни уходили к Махно и Петлюре, другие сколачивали банды, воровали и убивали. В 20-е годы была введена смертная казнь с 12 лет, и это красноречиво говорит о том, что творилось в стране. Тогда же появились и дома-колонии «социально опасных и отягощенных дурной наследственностью детей».
Руководителем одной из таких колоний стал 32-летний Антон Макаренко. Что делать со взрослыми, агрессивными и дерзкими воспитанниками, не желавшими подчиняться, врать и воровать умевшими лучше, чем читать и писать, он не знал.
На просьбу нарубить дров, один из воспитанников нагло ответил: «Иди сам наруби, много вас тут!». Макаренко не выдержал и ударил его.
«Он не удержался на ногах и повалился на печку. Я ударил второй раз, схватил его за шиворот, приподнял и ударил третий раз. Я вдруг увидел, что он страшно испугался. Я, вероятно, еще бил бы его, но он тихо и со стоном прошептал: «Простите, Антон Семенович…»
К этому случаю добавились разгромные статьи Надежды Константиновны, в которых методика воспитания Макаренко называлась «белогвардейскими штучками». Не прислушаться к вдове Ленина не могли.
Переквалифицировав дисциплину в колонии в «жестокость и рукоприкладство», «идеологически вредную» педагогическую концепцию Макаренко, по сути, запретили в стране.
Антона Семеновича сняли с поста руководителя колонии. А от последующего ареста и расстрела его спасло заступничество Максима Горького. Горький же устроил и перевод Антона Семеновича в колонию под Харьковом, которая впоследствии была переименована в коммуну им. Дзержинского.
За 7 лет, Макаренко превратил колонию, считавшуюся притоном для самых неисправимых беспризорников, в образцовую. Через год коммунары полностью обеспечивали себя сами, зарабатывая немалые деньги. Вот как описывал положение дел в коммуне Антон Семенович:
«…Я мог тратить в год по 200 тыс. рублей на летние походы, 40 тыс. рублей заплатить за билеты в харьковские театры. Я мог купить автобус, легковую машину, грузовую машину. Мы могли одевать мальчиков в суконные костюмы, девочек – в шелковые и шерстяные платья».
Из 3000 воспитанников, прошедших через его руки, промышлявших разбоем и воровством, ни один не вернулся к своим прежним занятиям.
Неблагонадежный чекист
Ставшую выгодным предприятием с внушительным доходом коммуну, решил прибрать к рукам НКВД, в чьем ведомстве находились колонии. Чуждый советской власти хозрасчетный принцип «честно отработал - честно получил» отменили, коммунаров перевели в наемные рабочие с твердой зарплатой, а Макаренко сняли с должности. И скорее всего, посадили бы, не вмешайся снова Горький.
Макаренко перевели в Киев. И не просто, а на высокую должность помощника начальника отдела трудовых колоний в НКВД.
Странный поворот, если учитывать, что в анкете Антона Семеновича присутствовали факты, даже одного из которых было достаточно, чтобы отправить его в лагеря.
Младший брат, Виталий Макаренко - белогвардейский офицер, кавалер ордена Святого Владимира, эмигрировавший во Францию.
Первая гражданская жена - бывшая попадья, чей муж бежал из России.
Вторая гражданская жена исключена из партии во время чистки.
А сам Макаренко - беспартийный опальный пропагандист «буржуазной» педагогики.
Всю жизнь влюбленный и страдающий
Антон с детства был патологически влюбчив. Объектом обожания робкого, забитого, невзрачного мальчишки становились самые красивые девочки. На его признания они реагировали лишь насмешками. Антон страдал, болезненно переживая очередной отказ, но переболев одной, тут же влюблялся в другую неприступную красавицу.
Даже живя гражданским браком с Елизаветой Григорович, которую увел из семьи, каждые полгода продолжал влюбляться: отчаянно, страстно и безответно. Причем, совершенно не скрывая этого от Елизаветы. Она ему все прощала. А если и ревновала, то никогда не подавала вида.
Тем бОльшим удивлением стало очередное увлечение Антона Семеновича, закончившееся женитьбой. Сначала гражданской, а после и официальной супругой Макаренко стала Галина Салько. Они познакомились во время инспекторской проверки, с которой Галина приезжала в коммуну.
Макаренко усыновил ее сына от первого брака, а заодно и свою племянницу, дочь того самого брата-деникинца.
Они официально зарегистрировали свой брак только в 1935 году. А через 4 года Антона Семеновича не стало. 1 апреля 1939 года, Макаренко скоропостижно скончался прямо в вагоне пригородной электрички от разрыва сердца.
Ровно через 60 лет после гневных слов, брошенных с трибуны Надеждой Константиновной, Макаренко, наравне с Иоганном Песталоцци и Марией Монтессори, был признан ЮНЕСКО величайшим педагогом XX столетия.