В мае 1984 года я пристально разглядывал яркую зелень английской сельской местности с заднего сиденья родительской машины. Через шесть лет я навещал родителей впервые после принятия монашеского сана, мы ехали домой. Я рассказал забавную историю, и они засмеялись. Напряженные плечи моего отца расслабились, и он проговорил вполголоса, как будто только себе: «По крайней мере он не потерял чувство юмора». Тогда я осознал, что для него это был один из самых больших страхов.
Я начал вспоминать, сколько боли причинял родителям в подростковом возрасте, расстраивая их длинной волос и своей одеждой. Теперь это казалось таким нелепым и ироничным. Я почувствовал глубокий укол раскаяния. В этот момент, неожиданно синхронизировавшись с моими мыслями, с переднего сиденья заговорила мама. Она сказала, что, пока я рос, она и не помышляла о том, как мало у нас будет времени. А если бы знала, никогда бы не стала тратить его на то, чтобы расстраиваться из-за длины моих волос и того, как я одеваюсь. От задумчивости в ее голосе к моему горлу подступил ком.
Мы делились мудростью, вглядываясь в прошлое, и я понимал, что это не мудрость освобождения, а то, что приходит через систематическое обучение. Только снова и снова открывая глаза на непостоянство и непредсказуемость жизни, мы обретаем мудрость, которая позволяет наилучшим образом использовать короткий промежуток времени, которое мы вместе проводим в этом мире.
Аджан Джаясаро
02.08.22