Я швырнула телефон на сидение, включила музыку и подкурила. Строгий ледяной тон дядечки из неврологии тут же послышался в моих ушах: "И забудьте о стимуляторах. Просто забудьте! Кофе, сигареты, алкоголь должны исчезнуть из вашей жизни и лучше, если навсегда". "Угу", – пробормотала я самой себе и засмеялась истеричным смехом. Боль, оставленная в прошлом, почему-то возвращалась и я не понимала, что с ней делать. Росла тревожность, следом пришли раздражительность и бессонница. Мне не помогало ничего последние три месяца, даже Сашино присутствие в моей жизни. Тревожность рождала подозрения, смешные и беспочвенные, а подозрения – желание убрать любую, кто встанет на моём пути. Я понимала, что это капкан, и если я попадусь, то порушу наши хрустальные чувства. Он успел привязаться ко мне, он всегда радовался, как ребёнок, поездкам и подаркам, он знал, что после важного релиза и серии концертов мы поедем на отдых. А я вдруг поняла, что должна уехать прямо сейчас, никому ничего не говоря. У меня просто не было сил даже сказать это.
Я вошла в квартиру с двумя огромными пакетами продуктов из любимого мини-маркета на втором этаже и, не раздеваясь, села за кухонный стол. Откупорив бутылку ледяной минералки, я налила немного в стакан, залпом выпила и закурила прямо в помещении. Мне казалось, что я растеклась по этому стулу, столу, комнате. Тихой серой мышью Саша подошёл ко мне, взглянул испуганно и застыл. Я криво улыбнулась и взглядом дала ему понять, что он может разобрать пакеты. Смущённый, покрасневший Саша доставал продукты, которыми и так были забиты шкафы и полки в холодильнике. Бунт внутри меня нарастал. "Вот, ещё немного моего сумасшествия и он уйдет. К одной из своих... " Далее я мысленно перечислила все матерные обращения к существам женского пола, все дрянные и грязные словечки, на которые был только способен мой больной мозг. Телефоны вибрировали беспрестанно, а я так и продолжала пить ледяную воду и улыбаться улыбкой натуральной дуры.
Такого ужасного морального самочувствия у меня не было уже давно. Смесь самобичевания, вины и агрессии причиняла мне дикую боль... И где-то глубоко, как росток подо льдом, мой мягкий внутренний голос шептал: "Ты просто устала... Ты просто устала".
Со мной случилась паническая атака. Собрав последние силы в кулак и зажав в него же флакон с препаратом, я заперлась в ванной. Я разделась догола, забралась в пустую ванную и, лёжа там, просто плакала. Я вспомнила всё: и то, сколько дел впереди, и их всё равно надо решать и делать, и то, как эта серая мышь Саша двумя годами ранее превратил мои чувства в пепел своим отказом и игнорированием. Сколько боли я себе причинила! Сколько времени я терпела, ждала, показывая равнодушие и высокомерие вместо своих истинных чувств! И то, как я тихо устраняла мнимых соперниц, действуя жёстко, хладнокровно, собирая команды людей, разыгрывая целые комедии, выворачивая ситуации наизнанку. Они по-щенячьи на меня смотрели, дёргали свои нежные розовые свитера и пытались что-то говорить о чувствах к Саше. К нему, к кому я шла столько времени! Его всегда ждала чистая, свежая постель, тепло, любая еда и алкоголь. Ему дали хорошую работу, его приняли и полюбили таким, каким он был: безответственным, холодным, закрытым, вечно робеющим, без копейки за душой. Я снежной королевой смотрела на них – юных, несчастных, влюблённых, проваливая их любые попытки, как в самых жестоких фильмах, проявляя все свои пороки, выставляя их напоказ. Ведь я никогда не брала чужого и не могла понять тех, кто вмешивался в чужие отношения. Это было одной из моих болевых точек. Они писали Саше сообщения даже на рабочий адрес почты, игнорируя фото, где мы вдвоём, где он уже не такой, как раньше, а довольный, обеспеченный, загорелый, в гораздо лучшей физической форме. В одном из райских уголков Земли, по пояс в голубой воде, держит в руках яркую морскую звезду.
Я обхватила голову руками и поняла, что совет врача единственно верный. Надо ехать. Подобрать сопли, создать хотя бы видимость решения дел, забронировать отель в Ялте и самой, да, самой, на машине, отправиться туда! Мчаться по горной дороге, слушать любимую музыку восьмидесятых-девяностых, дышать крымским воздухом и забыть всё, кроме, пожалуй, имени...
Я погрузилась в воспоминания о начале своего пути в шоу-бизнесе. Тогда я уже была готова отказаться от исполнения, желая остаться только автором. Но жизнь сделала крутой поворот, послав мне Виталия Константиновича.
Далее K Mila обрела долгожданную популярность. Главным было в своё время признать, что я этого достойна. Я боролась за каждый голос в опросах, когда песни группы участвовали в премьерах, я ни дня не прожила, чтобы не сделать хотя бы что-то для развития проекта. Я продала все свои танцевальные костюмы и сдала в ломбард золотые украшения. Однажды я приехала в Москву для записи трека и увидела надпись в метро: "И главное – это стучаться во все двери". Я приняла это как знак, руководство к действию.
В конце-концов, моя авторская песня стала саунд-треком к новому сериалу на одном из телевизионных каналов. По всем канонам "мыльного" кино, сюжет растянули серий на сто, и именно столько раз песня звучала для миллионной аудитории нашей необъятной. А потом сериал стал доступен и на ютубе, и на других площадках. Доход, который я получила, позволил перекрыть все рекламно-маркетинговые пробелы, которые не позволяли выйти на широкую аудиторию раньше. Волна настоящей популярности была запущена. Неудивительно, что именно эта песня дала мне известность – она была написала в тот период, когда я твёрдо решила порвать со старой жизнью и начать новую...
– Саша, – ласково произнесла я.
Через несколько секунд его фигура с обезумевшим выражением лица показалась возле двери. Он хотел что-то сказать, но я остановила его, приложив пальцы к губам. Он подошёл ближе и его глаза округлились от удивления ещё больше. Может и потому, что он увидел новое тату на животе, которое я сделала вчера и не сказала ему об этом...
– Всё в порядке, – пробормотала я, – просто мне нужен отдых, срочно. Я должна уехать на неделю. Сама... Это – обязательное условие, иначе я рискую сойти с ума.
Он обнял меня и впервые заговорил со мной не мягким и будто сдавленным, а уверенным голосом:
– В таком состоянии ты никуда не должна ехать одна.
Я опешила. Я ожидала от него не приказного тона, а молчаливого согласия – ведь так было всегда. И вот он впервые дал понять, что ему не всё равно. Я протянула к нему руки и мы обнялись. На мои глаза снова навернулись слёзы. Дурацкие мысли полезли в мою голову: "Конечно, он не отпускает тебя, кто будет давать ему деньги? " и подобные. Но я тут же отбросила их, ведь даже когда мы были на расстоянии, он не был стеснён в средствах. И чем больше он был свободен, тем реже он пользовался всеми преимуществами этой свободы. Он спокойно гладил меня по спине, я плакала, я позволяла всей накопившейся боли и усталости выйти. Он сказал всего одну фразу, но именно она растопила лёд, которым обросла моя душа за последние несколько месяцев. Про себя я подумала, что поездка на отдых может состояться вместе с Сашей. Я продолжала реветь, задыхаться, всхлипывать – как это было в детстве, когда проблема решалась, гора падала с плеч, и с каждой слезой становилось всё легче и легче...
– Я люблю тебя, – полушёпотом я впервые сказала это Саше. Впервые за два года нашего тесного общения и отношений и за четыре года, которые его знала. Он протянул руку к моему лицу и вытер слёзы салфеткой. Моя откровенность вскрыла и его броню – впервые я увидела спокойный, а не напряжённый, заботливый, а не холодный, взгляд. Я улыбнулась и снова обняла его.
– Всё в порядке. Я вполне могу поехать одна. А через неделю, когда дам концерт, мы сможем отдохнуть, где планировали.
– Но ты же собралась в Крым, да ещё и на машине. Как ты потом окажешься в N? Это же Краснодарский край...
– Он самый, – я рассмеялась. Поглаживая его по лицу, я объясняла, что могу оставить машину в отеле Ялты, а в N. прилететь. Всё было просто. Теперь почти всё было просто в моей обеспеченной жизни.