15 августа 1991 года.
- Нет, ты мне скажи, если бы тебе нужно было выбрать, кто умрет: я или Виктор Цой твой любимый, кого бы ты выбрала?
- Леш, ну ты чего опять-то? Ревнуешь что ли?
Я сижу на бревнах во дворе вся в черном, слушаю магнитофон и курю одну сигарету за другой. Год назад погиб Виктор Цой. И так я его поминаю.
«Я сижу и смотрю в чужое небо из чужого окна
и не вижу ни одной знааакомой звезды…» - тихо подпеваю и чувствую, что это про меня. Что еще никогда не было такой песни, которая настолько была бы моей, как эта.
Задрипанный магнитофон, наложив на запись все возможные помехи затягивает припев голосом моего кумира: «Но если есть в кармане пачка сигарет…». Лешка нервно нажимает на кнопку, чтобы выключить, но она западает. Еще раз. Нервно тыкает в нее до тех пор, пока музыка не смолкает. Он зло щурит свои почти прозрачные глаза, затягивается сигаретой, так что исчезают щеки и не отстает:
- Нет, ты выбери. Если бы должна была решать, кто умрет : Виктор Цой или твой Леха?
Мне так нравится, что он говорит «твой Леха». Ему 17 лет, он старше меня на целых 3 года и в этом году заканчивает нашу дурацкую школу. Он самый крутой парень в нашем дворе. И я чувствую себя тоже абсолютно крутой, потому что вот уже два месяца он – мой парень. Я влюблена в него так, что даже, наверное, поддамся на уговоры поехать к нему, когда его родителей не будет дома, за тем самым. Но еще более крутой я себя чувствую, когда он начинает вот такие разговоры, потому что ревнует меня к Виктору Цою, который погиб год назад.
Я придаю своему голосу взрослой усталости, чтобы выглядеть очень умудренной жизнью и говорю: «Виктор Цой – он для всех».
- То есть ты, если бы тебе дали пистолет, выстрелила бы в меня, а не в него.
- Слушай, чего ты прицепился? – спрашиваю лениво, хотя предчувствую скандал, после которого он меня бросит. Он всегда грозит, что бросит, раз Цой мне дороже. А я до дрожи этого боюсь.
Леха презрительно выпускает дым в мою сторону.
Я вижу показавшегося из-за угла унылой пятиэтажки самого авторитетного парня нашего спального района. Все девчонки нашего двора его боятся, кроме тех, что уже покатились по наклонной. А парни его уважают. Те, кто постарше и поумнее, избегают. Потому что он связан с ворами и прочими бандитами. Его часто видят на местном рынке со взрослыми бритыми парнями в кожаных куртках.
- Кондрат идет. Не забудь поздороваться, - мотнув головой в сторону авторитета сообщаю Лехе.
- Дура малолетняя, - он бросает сигарету и идет в сторону Кондрата.
Мне не нравится смотреть, как он с ним общается. Такой взрослый, крутой и жесткий со мной Леха, выглядит каким-то пластилиновым рядом с Кондратом. Улыбается в такт и всегда уходит вместе с ним, когда тот делает еле заметное движение подбородком в сторону.
***
«Я ходил по всем дорогам и туда, и сюда
Оглянулся и не смог разглядеть слеееды…»
Я слушаю свою любимую песню и жду Лешку. Вчера он позвонил и сказал, что его выпустили из КПЗ.
Он пришел испуганным и смотрел глазами потерявшей своего хозяина собаки. Порывисто обнял меня и сразу пошел курить на балкон. Я вместе с ним, потому что родителей не было дома. Мы курим «Капстан», который нещадно дерет горло, словно босяцкий «Беламор». На «Герцоговину» или «Ту-134» нет денег. У меня никогда не было, а у Лехи теперь нет.
В магнитофоне опять играет «Пачка сигарет». Лешка словно не слышит. Хотя раньше сразу же вынимал кассету и менял на какую-нибудь попсу или принесенный с собой «Сектор газа». Он ложится калачиком на мой потрепанный диван. На нем даже я уже упираюсь ногами в спинку. Лешка словно оцепенел после нескольких дней заключения. А я не знаю, как его приободрить.
Через несколько дней он придет в себя. Начнет вынимать кассету Цоя из моего линялого магнитофона и спрашивать, кому я позволила бы погибнуть, если бы это зависело от меня. Ему или Виктору Цою.
Однажды зимой я наберусь храбрости и скажу ему: «А не пошел бы ты, Леха, со своим дурацким вопросом».
Вот так-то. Все хотел меня напугать, что бросишь. Получай. Я первая тебя брошу, послав куда подальше.
А через 2 недели Леха повесился. Не из-за меня. Из-за Кондрата. Что-то он был ему должен. И видимо долг вернуть не мог. Темная история.
15 августа 1992 года я отнесла свой магнитофон и кассеты в арку Виктора Цоя в нашем городе. Фанаты во всем черном сидели на асфальте, курили в три горла и подпевали «Пачке сигарет».
«Дура малолетняя, трудно что ли было сказать, во всех этих дурацких спорах. Тебя, Леха, выбираю, чтобы ты жил. Виктор Цой уже умер»
Это было задание 5 дня марафона творческого письма CWS-Отражения. Песня через свой текст.
#рассказизжизни #пишу #творчество #творческий #марафон #учусьписать #викторцой #90-егоды
