В 1995 году принцесса Диана давала интервью телеканалу BBC, и ведущий Мартин Башир прямо спросил ее: «Были сообщения, что вы страдаете булимией. Это правда?» На что леди Ди спокойно ответила: “Да. У меня была булимия в течение нескольких лет. Это своего рода тайная болезнь. Вы делаете это с собой, потому что у вас низкая самооценка, и вы не считаете себя достойным и значимым. Вы наполняете свой желудок четыре или пять раз в день, кто-то и чаще, и это дает вам ощущение душевного комфорта. Но потом становится противно из-за вздувшегося живота, и вы любым путем возвращаетесь к чувству голода, а затем процесс повторяется снова и снова, разрушая и тело и сознание”.
Рассказав о своей проблеме с пищевым расстройством, Диана не только ошарашила весь мир, но и буквально перевернула ход истории, ведь в то время о подобных неприглядных вещах было не принято говорить открыто. После сенсационного признания принцессы тысячи страдающих той же болезнью по всему миру вдруг узнали, что они не одиноки в своей беде, и, более того, этого недуга не смогла избежать даже сияющая элита.
О проблеме заговорили смелее и громче. Волну признаний подхватили и другие знаменитости: Элтон Джон, Джейн Фонда, Леонардо ди Каприо, Виктория Бэкхем, Николь Кидман и многие другие.
На вопрос журналиста, рассказывала ли она кому-нибудь из королевской семьи о своей проблеме, Диана ответила, что нет. «Вы должны знать, что когда у вас булимия, вам очень стыдно, и вы ненавидите себя, ведь люди думают, что вы выбрасываете еду, поэтому обсуждать эту проблему с ними невозможно», – объяснила Диана. «Особенность булимии в том, что ваш вес не меняется, как например при анорексии. Так что вы можете держать все в тайне в течение всего процесса. Нет никаких доказательств».
На вопрос, когда это все началось, леди Ди призналась, что ее булимия проявилась уже через неделю после помолвки с принцем Чарльзом. И хотя лично я считаю, что фундамент проблемы с пищевым поведением Дианы был заложен с самого раннего детства, все же триггером, запустившим взрывной механизм, стали слова будущего мужа, неловкая шутка насчет ее талии - что-то из разряда «ой да мы тут попухлели?».
В тот момент и без того низкая самооценка девушки пошатнулась еще сильнее. А ведь она уже вовсю комплексовала по поводу своего «большого» носа, грубой фигуры пловчихи, сутулости, которой неудачно пыталась спрятать свой высокий рост, чтобы не так сильно выделяться на фоне других женщин. Любопытно, что, являясь для миллионов людей иконой стиля, воплощением аристократической красоты, образцом для подражания, сама Диана была о себе не слишком высокого мнения.
Рассказывая о том, как она любила балет в детстве, однажды произнесла:
«Ну какая же из меня балерина? Я высокая, толстая и ленивая… Возможно, не будь я такой неуклюжей пышкой в детстве, займись серьезно балетом, во мне бы воспитали упорство, трудолюбие, уверенность… Но этого не случилось, танцы танцами, а в балет не взяли совсем».
Начиная с детства, Диана чувствовала себя гадким утенком на фоне своих старших сестер, ярких красавиц, которые к тому же отличались прекрасными показателями в учебе и популярностью среди мужчин. Зубрежка никак не давалась будущей народной принцессе, она не один раз провалила выпускные экзамены, поэтому об университете не могло идти речи. Всей учебной литературе девушка предпочитала любовные романы, наивно убеждающие в том, что быть замужем за принцем - это только про счастье и заветную любовь.
Увы, это оказалось большим заблуждением. Когда, как в сказке, настоящий принц обратил внимание на младшую сестру своей бывшей девушки, это вскружило ей голову, и 19-летняя девушка, не думая, окунулась в мир фантазий и грез, явно не подозревая, сколько боли ее ждет впереди.
«Я помню, как любила своего мужа. Я не могла оторвать взгляда, когда смотрела на него. Я была уверена, что я — самая счастливая девушка в мире. Думала, он будет заботиться обо мне. Как же я ошибалась…»
Уже до свадьбы Диана испытала огромный стресс, ведь взгляды всей мировой прессы буквально днем и ночью были направлены на нее, не привыкшую к такому вниманию. Невесту принца журналисты очень пугали, они ходили за ней по пятам, преследовали и даже пытались подглядывать из окон соседних зданий. Но самое ужасным оказалось то, что уже до свадьбы девушка узнала, что у ее жениха есть многолетняя любовница по имени Камилла, которую, как она наивно полагала, он оставит в прошлом после венчания.
«Первое, что ранило меня – мой (будущий) муж отправил Камилле Паркер Боулз цветы, когда она заболела менингитом: «Для Глэдис от Фрэда» (так они называли друг друга в целях конспирации)».
«Я была здесь одна (во время приготовлений к свадьбе), потому что Чарльза отправили в тот тур по Австралии и Новой Зеландии, и вы наверняка помните мои фотографии, где я плачу в красном пальто, пока он идет к самолету. Все думали, я плачу из-за разлуки с ним. Но это не так. Перед его отъездом произошла ужасная вещь. Мы разговаривали с ним в кабинете, когда зазвонил телефон. Это была Камилла. Я подумала: «Следует ли мне быть вежливой (и оставить его одного, чтобы он смог с нею поговорить наедине), или мне нужно просто сидеть здесь?» Ну, я решила быть вежливой и милой, так что покинула кабинет. Мое сердце уже тогда было разбито».
Ощущая себя нелюбимой, Диана чувствовала, что недостаточно хороша для первого наследника королевского престола. Вспоминая много лет спустя его тогдашнюю бестактную шутку насчет ее талии, она однажды произнесла: «И у меня внутри что-то перемкнуло. А еще эта Камилла. Я была в полном отчаянии». По уши влюбленная да еще с запудренными мозгами от своих глупых любовных романов, Диана посчитала, что проблема в ней, и просто нужно постараться стать лучше для супруга и заслужить его любовь.
«Когда это случилось в первый раз, - вспоминает о своей булимии принцесса, - я поняла, что это помогает мне освободиться от напряжения», даже не подозревая, что ловушка уже захлопнулась.
«Когда с меня впервые снимали мерки для свадебного платья, моя талия была 29 дюймов (74 см). А в день, когда я выходила замуж, талия была 23,5 дюйма (59 см). Я просто таяла с февраля по июль».
«Мы поженились в среду. В понедельник мы посетили Собор Святого Павла, и там, под прицелом камер, я начала понимать, что меня ждет. Ситуация с Камиллой преследовала меня все время, с самой помолвки. Я не могла ни с кем поговорить об этом, и у меня не было собственных сил бороться.
Я чувствовала себя как овечка, которую ведут на заклание. Я знала это и не могла ничего поделать.
Когда мы вышли из церкви, все приветствовали нас, кричали "ура". Они кричали так, потому что думали, что мы счастливы. И я поймала себя на мысли, что взвалила на себя непосильную роль, я не знала, что со всем этим делать дальше», — с грустью вспоминала принцесса.
Диана была в депрессии и во время свадебного путешествия. Ее преследовали приступы булимии, она чувствовала себя несчастной: «Я выплакала все глаза на той чудесной яхте. Оттуда мы отправились в замок Балморал, но и там я продолжала думать о Камилле. Она завладела моими мыслями. Я не доверяла Чарльзу, была уверена, что каждую минуту, когда он не со мной, он звонит ей».
«Мы жили в Балморале с августа по октябрь, я худела на глазах. Люди замечали эту ненормальную худобу, к октябрю ее уже невозможно было скрыть, все гости обращались со мной как со стеклянной вазой».
Диана знала, что принц продолжал изменять ей и после свадьбы, становясь все более холодным и отчужденным по отношению к своей жене. Ее розовые очки окончательно разбились вдребезги стеклами внутрь. «Я была в депрессии. Однажды я пыталась порезать свои запястья лезвиями для бритвы. За окном шел дождь, шел и шел, не переставая». Впоследствии лучшие врачи королевства трижды будут спасать принцессу от попыток свести счеты с жизнью.
Когда Диана узнала, что забеременела первенцем, она наконец-то начала оживать. «В октябре я узнала, что беременна. Уильяма мне послал Бог. Я была рада этой новости, мысли о ребенке захватили мое сознание. В то время для меня это было высшим наслаждением — знать, что скоро я стану мамой».
После рождения ребенка отношения с мужем для Дианы отошли на второй план. Хотя она по-прежнему страдала от холодности и раздражительности Чарльза и еще больше от его бесконечных измен, но любовь к сыну заставляла ее держаться. В это время она находила утешение в еде, особенно в своих любимых пирожных, которые съедала с упоением, забывая о своем одиночестве и депрессии, тайком пробравшись на кухню, где королевский шеф-повар, ставший верным другом принцессе, с удовольствием готовил их для нее. А после этого, набив до предела свой желудок и почувствовав боль в животе, а также вину и ненависть к себе за безвольность и слабохарактерность, принцесса бежала к унитазу и с отвращением пыталась освободиться от накопившихся в теле остатков пищи вместе с негативными эмоциями и душевной болью, после чего хотя бы на время наступало физическое и эмоциональное облегчение.
То чувство страшного одиночества, которое Диана испытывала в королевском дворце, было ей хорошо знакомо с детства. Ведь будущая принцесса вместе с братьями и сестрами жила в тотальном дефиците родительской любви.
«У меня было несчастливое детство, — призналась она однажды. — Мои родители были заняты своими проблемами. Я помню, как отец влепил матери пощечину, а я заплакала и упала на пол... Мама часто плакала».
Девочка росла в атмосфере постоянных родительских скандалов и взаимных измен.
«Почему они ссорятся, ведь за день не случилось ничего страшного? В пять лет я не понимала, в чем именно родители обвиняли друг друга, но где-то в голове это засело. Позже Чарльз удивлялся тому, что я устраивала скандалы с криком и хлопаньем дверями. Для королевской семьи это было немыслимо, там голоса не повышали, а я просто не представляла, что можно ссориться иначе!»
Однажды все пришло к логическому завершению - ее родители развелись. Окончательной причиной послужил уход из семьи матери Дианы, которая, влюбившись в другого, собрала вещи и покинула дом в апреле 1969 года, когда маленькой Диане было всего шесть лет. Это событие глубоко травмировало младшую дочь Спенсеров, повлияв на всю ее дальнейшую жизнь.
«Брат Чарльз был еще совсем мал, а я пыталась разобраться, но не понимала одного: как могла мама нас бросить?! Она уехала в Лондон, обещая вернуться, и не вернулась. Позже я узнала, что маму не пустили в дом, когда она приезжала нас проведать, но тогда это было настоящим горем – мама нас бросила!»
Дети по суду были оставлены отцу. Бабушка Дианы со стороны матери свидетельствовала на заседании против собственной дочери, не в силах простить ее уход из семьи.
«Возможно поэтому бабушка была крайне возмущена и маминым, и моим поведением. Подумаешь, муж неверен и имеет многолетнюю любовницу! Разве это причина, чтобы страдать булимией, ревновать и тем более разводиться?! В конце концов, можешь поплакать в подушку, но так, чтобы даже горничная не догадалась, а уж за пределами собственной спальни об этом вообще никто ничего не должен знать!
Я сделала все наоборот – вынесла свои страдания на суд общественности, рассказав о неверности царственного супруга».
Принцесса вспоминала с грустью, как поначалу они с братом и сестрами посещали свою мать.
«Мы виделись с мамой только по выходным, для этого нужно было проехать немалый путь с няней, потом видеть слезы мамы и слышать ее причитания, что завтра детей заберут обратно…»
«Эти воскресные встречи только озлобляли меня. Конечно, в свои шесть лет я ничего не понимала кроме того, что мама нас бросила».
Но первой «травмой отверженности», легшей в основу трагедии принцессы и ставшей корнем ее расстройства в пищевом поведении, послужил тот факт, что родители Диану не хотели уже при рождении.
Будущая Королева людских сердец через всю жизнь пронесла чувство вины и боли от ощущения, что именно факт ее появления на свет и стал отправной точкой и, как ей всегда казалось, главной причиной разрушения союза между ее любимыми мамой и папой. Ведь после рождения двух старших сестер Дианы родители ожидали долгожданного наследника для передачи титулов и фамилии их аристократической семьи. И третьим по счету ребенком все-таки родился мальчик, но счастье четы Спенсеров продлилось недолго, и младенец умер в роддоме спустя 10 часов после появления на свет в 1960 году. Через год после трагедии родилась Диана. Известно, что Спенсеры были так расстроены, что придумывали девочке имя целую неделю, пока в итоге, наконец, не назвали ее Дианой Фрэнсис.
Из-за того что Диана практически с рождения была отвергнута собственными родителями, она росла замкнутой, неуверенной в себе и в тоже время очень конфликтной девочкой, настоящей проблемой для целой армии своих нянь.
«Нянь я просто выживала. Все говорили, что я упрямая, строптивая, иногда просто невыносима. Они ничего не понимали! Чаще всего я упрямилась не из-за того, что была действительно упряма, а потому что меня не замечали!
Да, да, и пусть говорят что угодно. Потом порасскажут, что это не так, что я была у отца любимица, и он многое готов сделать для меня… Да, назло всем я сказала, что хочу на день рождения живого верблюда, и когда праздновали мой седьмой день рождения, отец раздобыл настоящего верблюда. Ох и посмеялись мы тогда! Но все равно, верблюд – это признак родительской любви? Нет, я была им не нужна! Лучше бы они сохранили семью, чем приводили верблюдов.»
Через несколько лет отец Дианы привел в дом новую женщину, которую дети дружно невзлюбили с первой минуты, о чем сразу же дали ей понять.
«Они сначала разводятся и делят нас, словно столовое серебро, а потом требуют, чтобы мы были счастливы. Я не могла быть счастлива.
Разве можно в таких условиях не вырасти строптивой? Знаю, у многих родители развелись, но не у всех так тяжело и позорно, к тому же не всех заставляли жестоко выбирать, и не всем потом приводили в дом таких мачех, какой была Рейн.»
Из-за натянутых отношений с мачехой на свадьбу отца детей не пригласили, а о самом событии они узнали из газет. После этого отношения новой жены графа с его детьми испортились окончательно.
«Особенно трудно, если мама вас бросила, ты была папиной дочкой, а папа женился, даже не поставив тебя в известность! Разве можно простить такую узурпаторшу?»
«И меня захлестывает даже не обида, а ненависть! Очень трудно простить, когда у тебя отнимают любимого отца и унижают на каждом шагу. Я стала мудрее, но внутри все равно сидит эта всепоглощающая обида, которая никогда не закончится, боль, которая никогда не утихнет.»
Вспоминая о своей мачехе, она говорила:
«Такой ненависти как к ней, я не испытывала ни к кому, даже к Камилле. Эта женщина отняла у меня отца тогда, когда он мне был больше всего нужен, она отняла у меня понятие дома, потому что считать домом Элторп, где хозяйничала эта тетка, я не могла. В результате в пятнадцать лет у меня не было ничего – ни семьи, ни дома, ни любви родных…»
Выйдя замуж за Чарльза, Диана словно снова и снова проживала сценарий, идущий из детства, где ее муж как воплощение любимого отца, от которого ей не хватало искренней любви и внимания, а Камилла, которую она так ненавидела и от самого факта ее существования так страдала, словно играла роль ее мачехи, укравшей у нее любимого мужчину.
В некоторых интервью Диана все-таки сознавалась, что настоящей причиной ее нервной булимии является не та дурацкая шутка Чарльза, а ощущение ненужности, неоцененности, с которыми она росла.
«Булимия – ужасная вещь. Сейчас уже не секрет, что я ею страдала. Это когда вас мучает неудержимый голод, и вы за один прием поглощаете столько, сколько в обычном состоянии могли бы съесть за неделю, а потом организм отторгает все поглощенное. Булимия – болезнь не желудка, а нервов, ведь у тех, кто живет спокойно и уверен в себе, такого не бывает. Это болезнь ненужности, переживаний, заброшенности. И пусть вокруг меня крутилось множество людей, пусть я никогда не бывала одна – сначала девочки в школе, потом слуги, камеры видеонаблюдения, фотокорреспонденты, охрана – все равно это было одиночество, я понимала, что никому не нужна! И никто, никто не станет страдать, если я вдруг умру!»
«Наверное, у всех детей бывают такие моменты, мои подружки тоже обливали слезами подушки, если родители не приезжали подолгу или забывали их поздравить с каким-то праздником, но если такое отчаянье надолго, оно становится болезненным. А потом перерастает в сильнейшую потребность, чтобы тебя любили и постоянно говорили об этом.
В такой потребности, наверное, одна из причин нашего с Чарльзом непонимания. Если бы муж хоть раз в день говорил мне, что он меня любит, а не отделывался даже нарочно выбранными подарками по какому-то поводу, если бы мы говорили об этом в королевской семье, я бы просто расцвела. Но в королевской семье просто не принято выражать чувства, тем более без особой надобности.»
«До учебы ли мне было, и могла ли я быть послушной и хорошей девочкой? Они сначала ломают судьбы детям, а потом удивляются, что те растут строптивыми и нервными.
В моих резких сменах настроения, приступах булимии и неспособности к усидчивой учебе виноваты мои родители и эта женщина! В шесть лет почувствовать себя брошенной матерью, в пятнадцать преданной отцом и затем выкинутой из дома чужой женщиной и остаться спокойной и уравновешенной едва ли возможно.»
По признанию самой Леди Ди, булимия, которой она страдала более десяти лет, была ее способом выплескивания нервного напряжения, возникающего из-за ссор с Чарльзом, из-за пристального внимания прессы, в которой постоянно обсуждали ее внешность и поступки. Ее тяготили людские ожидания и страх их не оправдать. Еда для Дианы гарантировала временное облегчение и наполненность, и в тоже время она была палачом и способом себя в очередной раз наказать.
За два года до своей трагической гибели принцесса в том самом сенсационном интервью Мартину Баширу для BBC с гордостью заявила, что смогла побороть эту болезнь после того, как наконец-то покончила со своим несчастливым браком.
Однако в одном из популярных британских шоу бывший дворецкий принцессы Уэльской Пол Баррелл признался, что леди Ди до самой смерти жила со своей булимией: «Она умерла с этой болезнью. Диана никогда и не старалась ее победить, потому что для нее булимия была способом контролировать хотя бы что-то в собственной жизни».
Но даже если мистер Баррелл был честен, все же это нисколько не умаляет смелость Народной принцессы. Ведь бросив вызов серьезной социальной стигме, поборов стыд и рассказав о своей булимии, Диана помогла тысячам людей понять, что они в этой беде не одиноки, и из нее есть выход к любви и радости.
Читайте далее статью про булимию Элтона Джона:
НЕНАСЫТНЫЙ ЭЛТОН ДЖОН