По пересечённой местности с большими открытыми участками было двигаться нелегко. Алексей это понял уже в первые дни своего прибытия под Курском. Да, это были не глухие леса под Старой Руссой в которых можно укрыться и незаметно для врага выйти ему в тыл с целью разведки, тут нужно было действовать осмотрительнее. Всюду, куда ни кинь глаз, лесостепь тянется до самого горизонта. Вот и сегодня взвод прошёл по нескольким освобождённым посёлкам, а перелески встречались нечасто. Открытым полем, перепаханным танковыми гусеницами, они шли уже больше двух часов. Впереди замаячили деревенские постройки и небольшие рощицы вдоль мелкой речушки. "Вот тут и остановимся, - решил Алексей, глядя на своих изрядно уставших людей. - Нужно отдохнуть и наметить дальнейший маршрут".
Деревенька в которую они вошли была небольшая, всего дворов пятьдесят и то, полуразбитых и разрушенных недавним огненным валом. Взвод разместился в куцей берёзовой рощине на её окраине рядом с полусгнившим колодцем. Конные разведчики Паршин и Головня, сразу бросились очищать его от обвалившихся на дно гнилых брёвен, чтобы напоить своих подопечных, но поняли, что это бесполезно, так как вода была слишком далеко и неизвестно, какого она качества. Ребята, взяв коней под уздцы спустились к речушке в глубокий овраг. Радисты в это время быстро натянули палатку и приступили к своим обязанностям, но докладывать в штаб фронта было особенно нечего.
Покуривая у завалившегося плетня, Алексей присел рядом с Мельниковым, который разложив на земле карту, пытался найти на ней ту деревеньку в которой они сейчас стояли.
- Куренёвка, вроде или Губино? А, товарищ майор? - спросил он, указывая пальцем на место по карте.
Деев взял в руки этот помятый и видавший виды пестрый листок. Но ничего толком не смог понять, потому что многие сёла и деревеньки, просто перестали сейчас существовать, были стёрты с лица земли прошедшими здесь боями.
- Ну, общее направление движения мы знаем, и это здесь отмечено, - сказал в ответ Василию майор. - Жалко с нами Глушкова нет, он очень здорово всегда ориентировался на местности. Но он, как радист, сейчас задействован в рельсовых операциях, они вместе с Гераленко сейчас севернее Курска находятся.
- Да, мне это известно... Меня тоже хотели туда задействовать, но потом вы приехали и я с ними пойти отказался, хотел попасть в вашу группу, - Василий прислушался к Ольгиному голосу, который раздавался из палатки радистов. - А, что там с этим Каращенко, вы так и не успели нам рассказать?
- Он явился с повинной, так что - не зря сработали, там в Пскове... Ну, а теперь к сегодняшним нашим делам, - Алексей огляделся по сторонам. С юга небо застилали тонкие облака, грозящие перерасти в мощные тучи, так как белёсая поволока от них тянулась по всему горизонту, а это была верная примета подходящего сюда дождя. - Ладно... Гераленко сказал, а в штабе фронта подтвердили, что немцы ещё пытаются наступать через Павлово на Обоянь. То есть, линия их продвижение к Курску от нас всего в 18 километрах проходит. Мы движемся вдоль этой полосы, чтобы уточнить места их прорыва. К тому же, их окружённые части могут накапливать резервы и собираться где-нибудь в распадках да низинах для своего очередного удара. Фронт движется, а мы вместе с ним... Местность тут в основном открытая, и что такое 18 километров для авиации? Поэтому, если нас заметят на марше с воздуха их разведчики, худо нам придётся. Нужно сейчас наметить более выгодный путь для продвижения. Мы сейчас движемся на Спасское, но дойдём ли туда до ночи? А хотелось бы...
Ночь их застала в километре от разрушенных стен древнего монастыря. Он был виден с холма, на который взобрались разведчики и заняли там выгодную для наблюдения позицию. За его стенами ничего было невозможно разглядеть, ни храмов, ни колоколен. Скорее всего, их там уже просто не было. Территория давно опустела, а земля вокруг была выжжена до черноты, скорее всего эти места нещадно обрабатывала вражеская авиация. Вокруг монастыря стояли вековые дубы и высокие сосны, по восточной стороне его огибала неширокая река, которая делая петлю, убегала куда-то в необъятные поля.
- Спускайтесь в лощину, там за монастырём начинается лесок он тянется на Драчёвку, там и будем пробираться. А пока, располагайтесь на отдых, - распорядился Деев, а сам остался рядом с разведчиками, заняв на холме удобную позицию.
Что-то тревожно было сегодня ночью у костра, и разговоры были приглушёнными и невесёлыми. Даже те разведчики, которые любили балагурить и шутить, сейчас молчали, выгребая палками картошку из золы. Ольга ощущала это с тех самых пор, когда на юге послышалась канонада. Залпы дальнего боя всё приближались. Тихонова поглядывала на холм, где сидели разведчики вместе с майором и в нетерпении перенималась с ноги на ногу. Нет, она уже ничего не боялась, всё страшное она видела там, в Дорохово и большего кошмара в её жизни уже не существовало, уже ничего не могло перебить те ощущения тупого ужаса, когда Осмоловская расстреливала своих раненых солдат, только чтобы их потом не растерзали и не подвергли страшным мучениям войска СС, взявшие их в кольцо, а потом этот ужасный подвал, где она задыхалась, сидя в бочке с песком и цементом, а дальше... растерзанное тело Осмоловской. Нет, после этого, Ольга уже ничего не боялась на войне - только всегда, почему-то щемило сердце за Алексея, который был для неё той опорой, на которой и зиждется понятие - Родина! Понимал ли он сам это? Пожалуй, нет! Тихонова знала, что между ними тут на фронте были только служебные отношения, которые с каждым разом отдаляли их, делали чужими друг другу, но это лишь с его стороны. Она то знала, что он для неё по-прежнему остаётся самым родным и близким человеком, но никогда не навязывала ему себя при этом, не смела этого делать! И вот сейчас, она смотрела туда на верх, сквозь макушки берёз и тополей и пыталась представить его, сидящего на своей позиции с биноклем, пристально всматривающегося вдаль и сердце пощипывало ещё больше. Наконец, на тропинке, ведущей в распадок где расположился взвод на отдых, началось движение. Майор и разведчики спешно спускались вниз.
- Засверкало совсем недалеко, - сказал Мельников, - а нас не должны заметить, и в бой мы вступить не можем, если сейчас сюда прорвутся из окружения вражеские войска.
- Ольга, налаживай рацию, - приказал Деев, - будем сообщать в штаб армии своё местоположение и запрашивать координаты ближнего боя. Наша танковая колонна продвигалась сегодня на Башкатово, может быть, они столкнулись там с отступавшими немецкими частями? Запроси.
Через четверть часа она докладывала:
- Сейчас идёт подготовка операции с Курского выступа ударом двух фронтов Воронежского и Центрального на группу армий "Центр". Наши сведения очень важны для командования. В районе Курасовки ещё идут бои с разрозненными немецкими группировками и наши танковым клином сейчас пытаются их рассеять. Но и авиация противника не дремлет, они ещё часто бомбят полосу переднего края и нас просили быть осторожнее и уходить на Шевелёво. Там нам приказано соединиться с отдельной бригадой войск НКВД для зачистки местности.
- И это всё? - спросил Алексей
- Да, всё. Ничего не сообщили по поводу немецких частей. Похоже, что тут они, по данным армейской разведки, уже быть не должны.
- Но мы же слышим дальний бой с юга!..- сказал взволнованный Мельников.
- Очевидно, прорываются какие-то окружённые немецкие части с боями в сторону Обояни, - добавил Алексей и стал пристально всматриваться в дрожащее зарево на облаках, которые зависли над макушками деревьев и сверкающей пеленой застилали пространство вокруг.
- Вот что, мы снимаемся отсюда и попробуем отойти на север. Если даже немцы и предпримут обходной манёвр, мы всё-равно будем дальше от их передних порядков, а к утру выйдем в расположение своих частей. Давайте быстрее, сворачивайтесь, мы уходим! - скомандовал Деев.
Разведчики спешно стали гасить ногами остатки костра и разбрасывать золу, выгребая оттуда последние картофелины, чтобы подкрепиться на дорожку. Василий, посадив Ольгу впереди себя на седло, первым двинулся по лесной тропинке, задевая головой низко висящие сухие ветки разлапистых деревьев.
Рано утром они вышли на старые огневые позиции артдивизиона 142 полка, оборонявшие эти места. Надо сказать, что окопались артиллеристы здесь очень удачно. Позади лесополоса, а в западной части был неглубокий распадок вдоль заболоченной речушки, но вполне проходимой. Здесь не было таких топей, как на севере под Ленинградом, если и попадались такие низменные поймы, то они быстро заканчивались песчаной отмелью или луговиной. А в этом месте бывшей артпозиции ещё и землянки сохранились вместе с окопными щелями. Из осоки на берегу речушки торчал ствол разбитого орудия, по всему было видно, что бои здесь шли затяжные и кровопролитные.
Деев спустился в землянку, скорее всего, она использовалась, как штаб дивизиона. Рядом с перевёрнутым вверх дном столом, ещё сохранились две целые скамьи, которые тянулись вдоль стены и были завалены всяким мусором и кусками серой глины, нападавшей сюда во время бомбёжек. Алексей развязал тесёмки плащ-палатки, скинул её с себя на одну из скамеек и присел на краешек у входа, прислушиваясь к наступившей тишине. Канонады больше не было слышно, значит можно было остановиться на небольшой отдых после ночного перехода. Мельников, после распоряжения майора, уже вместе с Данилой Коршуновым ставили палатку на поляне подальше от густых камышей и сырости, чтобы можно было прилечь в сухости самим и дать отдохнуть двум девушкам, которые были с ними на марше - Ольге Тихоновой и Галине Правдиной, снайперу, откомандированной сюда из штаба подвижной бригады.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.