Давно уже светло. И в тишине –
Шуршание дождя и въедливая серость
Пытаются с утра вместить во мне
Тоску души и сердца омертвелость.
За окнами включила грубый мат
Субботняя толпа зельепоклонцев…
А кофе источает аромат
Воскресного проснувшегося солнца.
Давно уже светло. И в тишине –
Шуршание дождя и въедливая серость
Пытаются с утра вместить во мне
Тоску души и сердца омертвелость.
За окнами включила грубый мат
Субботняя толпа зельепоклонцев…
А кофе источает аромат
Воскресного проснувшегося солнца.