Шагает по пыльной, разбитой дороге маленький человек. Его лохматые, не мытые и не чёсанные волосы свисают на лоб и плечи грязной соломой. На нём драная фуфайка, лапти с онучами, через плечо перекинута холщовая сума. Он идёт медленно, оглядываясь по сторонам к железнодорожной станции Псков-2. Рядом чернеют остовы сгоревших от бомбёжек домов, каркают над ними вороны и взлетают вверх чёрными тучами от резких звуков или выстрелов.
Проходят по дороге немецкие машины, попадаются навстречу и пешие гитлеровцы. Никому из них и в голову не может прийти, что по дороге идёт партизан-разведчик. Он известен всем местным, как Никита-дурачок - брат Маши Раковой, что состоит на службе в абвергруппе 104 поваром.
Выйдя к товарным вагонам на запасных путях, он нарочно засмотрелся на открытые двери вагонного депо и "не заметил", как наскочил на немецкого сержанта. Поднимая обронённую пилотку с пыльной тропинки и, отряхнув её, немец брезгливо поморщился.
- Дяденька! - заныл Никита. - Подайте, что-нибудь, дяденька!
Сержант не оглядываясь, прошагал дальше, перескакивая через рельсы.
- Дяденька, а хлебца? - не унимался пацан и продолжал преследовать немца.
Геллер, пройдя ещё немного вперёд, остановился:
- Ну, что тебе, заморыш? - нарочито грубо, спросил он у парнишки.
- А, вы это напрасно так... Ведь, там всё тихо! - и паренёк с довольной улыбкой, хохоча и гикая, стал быстро убегать в обратную сторону, спотыкаясь на шпалах и оглядываясь назад.
Геллер свободно вздохнул после такого известия и вернулся в будку охраны к своему отделению.
Поглядев в окно на пришедшего встречать свою сестру с работы Никиту, старший по столовой Потапов в очередной раз возмутился его видом:
- Что ты его не кормишь, что ли, Мария? Брата младшего своего, а? Что он, побирается у тебя, как нищий и голодный? Мне от людей уже стыдно... Все тычут пальцем, мол, работает в столовке Машка, а брат корки хлеба собирает, попрошайничает по дорогам ходит... Слышишь, Мария, что говорю-то?
Мария строгим взглядом окинула Потапова и сама подошла к окошку. Над городом вечерело, над соседней полуобгоревшей крышей повис жёлтый кусок Луны, отбрасывая бледный свет на оконную раму.
- Ну, слышу!.. Чего ещё? Я ведь уж вам сто раз говорила и сто первый повторю - дурачок он, плохо соображает совсем. Сам не понимает, что творит... И не голодный вовсе, и кормлю его, а он всё ходит по людям, потому что, ему надо где-то быть и с кем-то постоянно разговаривать... Хоть так, когда просит хлеба!.. Ему это в радость, ну и пусть... - ответила она на возражения своего начальника.
- А меня из-за этих твоих "пусть", скоро с работы выгонят. Господа офицеры уже коситься стали, что стоит он тут по вечерам не чёсанный и немытый с грязной мордой - портит весь вид. Пусть хоть сюда не приходит, скажи ты ему!
- Ладно!.. - и Мария засобиралась домой, складывая остатки с офицерского стола себе домой на ужин.
Всё притихло и утонуло в вечерних сумерках: и окраины, и окрестности, и сам город, превратившийся из статного былинного красавца в серое подобие разодранной шинели. Близился комендантский час и улицы пустели, шевелился и веселился лишь неугомонный центр города с его гостиницами и офицерскими казино, в одном из них, как раз в рабочую смену Анны Ивановны, было сегодня слишком весело. Праздновали день рождения одного из работников окружной комендатуры и подвыпившие гости хамили и буянили, громко пели, карабкаясь на стол, и били по пустякам в пылу раздоров посуду. Её осколки сейчас и пошла убирать в который раз хозяйка явочной квартиры.
Пройдя по залу, она обратила внимание на своих знакомых ребят, сидевших за столиком у лестницы вместе с соседкой Ирмой, поглядела вверх на второй этаж и кивнула головой Дёнитцу. Тут же к ним по деревянной лестнице сверху стали спускаться сержант Руммель вместе с Губертом, оба были заметно навеселе.
Руммель, пошатнувшись и козырнув, с ухмылкой на губах быстро распрощался со всеми и с пьяну налетел на дверной косяк уже при выходе на открытых дверях, проталкивая вперёд подвыпившую Ирму, чем вызвал дикий хохот тех, кто находился рядом на ступеньках крыльца, покуривая и обсуждая последние новости. Сержант в ответ погрозил пальцем всем этим весельчакам и отправился догуливать остаток вечера к своей знакомой зазнобушке, а Губерт подошёл к столу, за которым сидели Дёнитц и его "невеста" со своим кузеном. Он отметил про себя, что сегодня они были что-то не веселы и настороженны. Девушка не в меру была очень капризна, глаза стояли на мокром месте и на любое слово, она отвечала дерзкими выпадами и замечаниями.
- Ну, что? - обращаясь к своим новым знакомым, начал Губерт, усаживаясь рядом с ними за стол. - Пощипали вам сегодня пёрышки у Райна?
- Заткнись! - зашумел на него Гросс.
- Что ты тут гавкаешь, думаешь - не понимаю? Понимаю и сочувствую даже, но, чем могу вас утешить? Только тем, что спрошу: вы там до конца отчитались за свои прошлые огрехи? - и Губерт довольно ухмыльнулся, потянувшись за выпивкой через весть стол.
Установилось неловкое молчание, Ольга насупилась ещё больше.
- Вы шли с верху с этим Руммелем, - угрожающим тоном начала она разговор с подсевшим нахалом, - он что, живёт в этой гостинице?
- Нет, он тут пасёт своего агента, того русского. Они тут сегодня остановились на ночь... - и не успел Губерт ответить этой набалованной Гретте, как она тут же вскочила со своего места и в порыве уйти, задела стул Гросса.
- Ты что, сестрёнка? - участливо спросил он, вытирая свой пиджак рукой от пролитого бокала.
- Эта продажная тварь ещё здесь!.. А мы сидим тут, рядом с ним и не подозреваем этого. А он сегодня заставил меня вспомнить то, чего я долго не могла забыть, а потом с трудом старалась не вспоминать - своё унижение перед этими красными выродками, арестовавшими моего отца и пытавшимися сделать из него скотину...
- Перестань, забудь! - успокаивал её "брат" и попытался снова усадить за стол.
- Забудь?! Ты ли это мне говоришь? Ты, для которого мой отец сделал всё, которого отмазал от фронта - неблагодарный!.. Вы все, все неблагодарные твари, все!.. - кричала она и билась в истерике.
- Ну, началось! - воскликнул Дёнитц и кликнул официанта: - Милейший, рассчитайте нас побыстрее, пока мы господам офицерам не испортили их праздник.
И он, доставая из кармана деньги, ухватил свою "невесту" крепко за локоть. Она вывернулась, отскочила от стола в сторону деревянной лестницы, ведущей на второй этаж и рыдая, что-то стала лепетать невнятное, указывая пальцем вверх. Дёнитц тут же подбежал к ней, обнял и прижал к себе. Гретта упала ему на плечо и в голос заплакала, как ребёнок. На них стали обращать внимание, но Губерт, хлопая глазами и оправдываясь, стал успокаивать собравшуюся публику:
- Просто у ребят был сегодня тяжёлый день и девочка переволновалась... Так бывает, не обращайте внимания! - говорил он, подходившим осведомиться офицерам, интересующимся, что же тут произошло.
- Конечно, она не могла выдержать такого унижения, - бесполезно успокаивая Гретту, говорил её "жених", - нужно время, а тут вы ещё с этим негодяем Руммелем!..
- Он выполнял свой долг... Какой он негодяй? Вы всё не так поняли, Дёнитц!
Гретта продолжала биться в истерике и цепляться за деревянные перила лестницы.
- Ну, успокойте её, наконец, отведите домой и уложите в постель! - властно произнесла подошедшая Анна Ивановна. - Вот вам ключ от квартиры, я приду сегодня не скоро, много работы, - и она протянула Гроссу из кармана свой медный ключ.
- Боюсь, что мы просто сегодня не дойдём до вашего дома, она к тому же ещё и выпила лишнего... Вон, почти бутылку шампанского! - и Людвиг указал Анне Ивановне на стол, где стояла пустая бутылка вина.
- Безобразие! Подпоили девчонку, а теперь и до дому её не возможно довести... Нахалы! - она замахнулась на Дёнитца полотенцем, который у неё висел через плечо.
Он при этом отскочил в сторону и крикнул на неё: - Но, не очень-то!..
- Что-о?! Ты смеешь ещё мне тут указывать, мальчишка!.. Ладно, я сейчас попрошу своих служащих вам помочь, - уже тише добавила она и быстро поднялась по ступенькам на верх.
Минуты через две оттуда спустился вместе с Анной низенький толстый человечек, который рассыпался в любезностях и приглашал господ офицеров подняться к нему на второй этаж.
- Да, Сергей Иванович, вы там им уж подберите, что-нибудь, чтобы девочка могла отдохнуть и прийти в себя, - попросила его Анна Ивановна и, сощурившись, хитро подмигнула Дёнитцу.
- Да, конечно, но свободных номеров у меня сегодня нет. Вот только мои комнаты могу вам предоставить, но там тихо и убрано, есть чистое бельё, я вам всё дам... Это моя рабочая комната, я в ней живу - прошу вас, - и он, забегая вперёд стал быстро подниматься по ступенькам вверх.
Дёнитц подхватил на руки свою истеричную Гретту и в сопровождении её братца потащил девушку на верх, вслед за служащим ресторана. Губерт при этом с удивлением провожал их глазами, пока они все трое не скрылись за поворотами длинного коридора.
Анна Ивановна после этого спокойно вернулась к своим обязанностям кухонного работника, по ходу объясняя любопытным, что же здесь произошло на самом деле.
Показав молодёжи свою маленькую каморку и объяснив, что к чему, Сергей Иванович покинул ребят и... остановился у двери, прислушиваясь к тому, что за ней происходит. Предвидя такой его выпад, Дёнитц с шумом опрокинул на постель свою "невесту". Она какое-то время ещё демонстративно поныла в подушку, а потом глядя на Людвига, который стоя у дверей с прижатым к губам пальцем прислушивался и еле дышал, чуть не расхохоталась. Но во время зажала себе рот рукой. Дёнитц, вытянувшись как струна, сидел на краю постели и тоже чутко прислушивался, улавливая каждое движение за стеной и каждый шорох у двери.
- Всё, он ушёл! - заключил, наконец, Людвиг.
И тут уже все трое спокойно расслабились. Ольга бросилась к графину с водой и, отпив из него половину, другую вылила себе на голову, охладив разгорячённый лоб. Её красные глаза от натужного плача при этом, были сильно воспалены.
- Ну вот, а в театре, между прочим, для этих целей белладонну капают! - произнесла она с некоторым укором, глядя на своих товарищей "по несчастью".
Губерт сидел ещё за столом, когда через четверть часа к нему вниз спустился Гросс.
- Ну что, успокоили? - спросил он и оглядел уставшего Людвига.
- Да, с трудом... Пусть теперь как следует поспит, а то эта пытка в комендатуре нарушила все её сегодняшние планы на отдых.
В этот момент их разговора к столику подошла молодая девушка с длинными русыми волосами, красиво уложенными в высокую причёску. Её стройность и худоба не могли быть скрыты, даже пышными складками её длинного сарафана с широкой накидкой по плечам. Маленькие бугорки грудей вздымались от волнения, и она, боясь, что ей откажут, робко пригласила Людвига на очередной танец.
- Иди, не сомневайся!.. - напутствовал его Губерт, грубо ухмыляясь и бесстыдно разглядывая эту подошедшую "тонконожку".
Людвиг узнал её, это была та самая двушка, которая в первый день их появления в городе влюблёнными глазами разглядывала его, сидя за соседним столиком с пожилым мужчиной, когда он танцевал с Ирмой Золингер. Нужна она была им для дела или нет - но танцевать с ней ему всё же пришлось, чтобы как-то протянуть время и отвлечь внимание неугомонного Губерта от того, что сейчас будет происходить на втором этаже.
А там Дёнитц уже открыл дверь в коридор и звал дежурного по этажу...
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.