Дело было во время дежурства по трапезной. Наш наряд, состоящий из трех человек разных курсов, сидел в моечном цеху и обреченно смотрел на четыре пятидесятилитровых кастрюли. В меню на завтра стояла картошка пюре и перед нами была поставлена задача - обеспечить поваров чищеным картофелем. Картошку чистили всегда, но в большинстве случаев было достаточно 30-40 литров для супа. С таким объемом наряд справлялся спокойно. Даже оставался час-полтора отдыха перед накрытием столов на ужин. Теперь же требовалась помощь.
- Гоша, иди к дежпому (дежурный помощник инспектора) пусть дает подмогу. – Обратился Даниил к старшему наряда третьекурснику Георгию.
- Блин, Даня, сегодня же дежурит старпом (старший помощник инспектора). Может, мы сами как-нибудь справимся?
Старпом Иваныч был бывшим моряком, ходил боцманом, правда, не рассказывал, где служил и как попал в семинарию. Особенностью Иваныча был «пофигизм» по отношению к нуждам семинаристов. Если студенту что-то требовалось, что выходило за рамки повседневного расписания закрытого учебного заведения, то это было его личной проблемой. Выйти в город, чтобы купить тетрадь и ручку? Попроси того, кто уже получил пропуск, пусть купит. Не успел подготовиться к зачету до отбоя? Хорошо – учи, но только лежа в койке с выключенным светом. Нужна помощь в наряде на кухне? Так ты и являешься помощью для поваров, справляйся сам. Договориться с ним было сложно, но Даниил не отчаивался:
- Гоша, ты же Иваныча подкармливаешь, он тебе не откажет.
Эта информация считалась секретной, но Даня и Гоша проживали в одной кельи общежития, а первокурсник Семен был городским - совсем не понимал этих нюансов. Трапезничать в кельях общежития было строго запрещено, но в каждой комнате была секретная коробочка со всем необходимым для чая. Как-то раз вышло, что старпому Иванычу, который, как и все несемейные сотрудники семинарии, жил в общаге, потребовалось соль. Он пошел на проходную общежития, где в тот день дежурил Гоша. С тех пор и повелось – Иваныч делал вид, что не знает о продуктовой коробке в келье Гоши и Дани, а Гоша периодически делился запасами со старпомом, когда тот ленился ходить на обед в семинарию.
- Ну, попробую – растянуто промолвил Георгий и ушел за подмогой.
Пока ожидали помощи, Даня машинально вырезал из мелкой картошки равносторонний крест.
- И что ты будешь с ним делать? – недоуменно спросил Даниила Сёма.
Даня смущенно посмотрел на творение своих рук. Это же крест! Выбросить в мусор – совесть не позволит, уничтожить – рука не поднимается, такой ладный получился.
- А поставлю я его вот сюда – сказал Даниил и водрузил картофельный крестик на верхнюю полку стеллажа для посуды – Пусть там стоит.
Вскоре пришел довольный Георгий с тремя первокурсниками, которых Иваныч отловил в коридоре семинарии после окончания занятий. В шесть пар рук картошку начистили быстро, даже осталось немного времени на отдых перед ужином. В наряд заступали с семи утра, а заканчивали в девять вечера, поэтому этот час-полтора отдыха перед ужином был очень важным для студентов. Кто-то просто спал, растянувшись среди столов на лавке. Кто-то штудировал учебники. Ведь дежурство не являлось оправданием за невыученный параграф учебника или не выполненное студентом домашнее задание. Хочешь продолжать учиться – успевай.
Дальше дежурство шло уже без затруднений. С разрешения поваров Гоша забрал оставшиеся с ужина котлеты и хлеб. Вечером, перед отбоем, закрыв дверь, можно будет попить чай с бутербродами из котлет – такое было не часто. Царское чаепитие. В общем, дежурство удалось. А вот история с картофельным крестиком имела продолжение.
Приблизительно через неделю Даниил заступил в очередной наряд по трапезной. Когда пришло время чистить картофель для супа, он вспомни о произведении своих рук. Оказалось, крест стоял там, куда его и поставили. Ни кто на него за прошедшее время не обратил внимание. Даня снял его с полки и с удивлением смотрел на маленькое чудо в своих руках. В сыром полуподвальном помещении крест не загнил. Он даже не потемнел, как это бывает с очищенным картофелем. Крест усох, но остался абсолютно белым, с небольшим желтым отливом. Настоящее чудо. Даниил осторожно обернул его салфеткой и бережно отнес в свою келью в общежитии, где поставил на полку с иконами. Там он и оставался ещё долгое время вызывая интерес многих семинаристов проживающих в общежитии.