Растишь их, растишь, а тебе «этим не корми - вредно», «челку не стриги - ему не мешает», я же лучше вижу, что ребёнку мешает, - бормотала Наталья Петровна подходя в садику.
Она должна была забрать внука и отвезти его в бассейн на тренировку.
- да и тренировки это не нужны, рано ему, вон весь год с простуженный ходит, - шевелила она губами себе под нос, выбирая асфальт посуше.
Она сидела с внуком, пока родители работали. Забирала из сада и вела на занятия то спортивные, то языковые.
-совсем ребёнка замучили!
В группе полдничали, уютно постукивали чашечки по столикам, раздавался тихий гомон детей из столовой.
Внучок увидел бабушку и засуетился. Он выскочил в раздевалку, потом метнулся в группу и вынес рисунок.
-смотри, что я нарисовал. А Кристина нарисовала слона и медведя, - взахлёб рассказывал мальчик, пока бабушка одевала ему уличные ботиночки.
Они попрощалась и вышли из тёплого садовского подъезда.
Внучок запрыгал вдоль тротуара.
-не беги, я за тобой не успеваю,- говорила бабушка.
Она вручила внуку яблоко: хочешь?
-нет, не хочу, я самолёт, они едят топливо, а не яблоки !
-хорошо, хорошо, мой самолёт, полетели в бассейн!
После тренировки добрались до дома, обсуждали самолеты, самоходки и амфибии.
Бабушка узнала много нового.
Бабушка была актриса на пенсии и мало что понимала в технике, а больше в кино или театрах, пьесах и монологах, сезонах и гастролях.
Но не смотря на свой кочевой график всегда умудрялась вести дом, заботиться о муже и сыне.
Уезжая в экспедиции готовила еду на несколько дней, замораживала порции супов и котлет. Приезжая, первым делом делала уборку и перестирывала накопившееся грязное белье.
Она хорошая хозяйка, жена и мать. А вот став свекровью почувствовала себя не очень хорошо.
Невестка все встречала молча, коротко просила не кормить сладким, не делать акцент на том, что внук мальчик и не должен плакать и ещё просила кучу бессмысленных вещей, которые Н. П. не могла запомнить.
Почему не давать сладкого, ведь ни аллергии ни диабета у ребёнка нет. Почему не говорить о слезах, разве хорошо мальчик-плакса?
Все что они с мужем дарили, привозили или приносили невестка считала вторжением в ее жизнь.
Даже ключ от квартиры, от той самой, что они подарили сыну, НП должна была выпрашивать. Как же я приведу ребёнка домой, если нет ключа?
Самое обидное было, что она не могла попасть в квартиру сына без предварительного звонка.
Невестка говорила, что она может быть не одета, не готова, что у неё ее личное время и пространство.
Кто же отнимает ее время?
И почему она всегда не одета? Прямо при ребёнке? -
вопрошала НП мужа. Тот молча курил и отмалчивался.
Они везли свои продукты с дачи: огурцы, помидоры, ягоды. Внук любил бабушкины гостинцы. А невестка хмурилась: мы такое не едим.
Как это так? Мои помидоры лучшие во всем поселке, соседки всегда просят рассаду, и тут такое?
Что бы я не купила или не принесла, все невестке казалось лишним и не нужным.
НП не собиралась сдаваться. Они и дачу купили не так давно, чтоб молодые могли приезжать к ним в гости на природу, привозить внучка, жарить шашлыки и купаться в надувном бассейне. Для внука построили песочницу и качели.
Приезжали только сын иногда с внуком. У невестки было много дел и ее свободное время, которое она не хотела тратить на поседелки с родителями мужа.
Она вообще-то сирота и НП хотела пригреть девушку, одарить ее, чтоб та не чувствовала себя одиноко.
Но та и не собиралась пригреваться и одариваться.
Подарки складывались на полочку и исчезали со временем.
-Выкидывает чтоли или передаривает? -
НП вопрошала мужа, тот поднимал голову от планшета: что дорогая?
Главное, что НП не могла поделиться с подругами. Вынести такой сор из избы было выше ее сил.
Она среди подруг была счастливица и любимица. Ее любили коллеги, публика, муж. Она всегда и везде входила под аплодисменты.
Везде ей широко улыбались и были ей рады и только жена сына была неулыбчивой и закрытой.
С самого начала, когда сын их познакомил НП почуяла неладное.
Как всегда, в застольях, рассказывая и шутя, она была звездой вечеринки. Очаровательная, артистичная, она пользовалась своим обаянием и даром рассказчицы.
Но всегда натыкалась на глухой отрезвляющий взгляд невестки.
Она как будто говорила: играй, играй, но я не твоя публика, ты мне не интересна.
НП глубоко вздыхала: казалось, все хорошо, все живы, здоровы, хорошая семья у сына. Но горевать, что ее не любит невестка было как-то глупо. Невестки и свекрови это всегда притча во языцах, что тут странного. Но НП хотелось большего. Ей хотелось гармонии и красоты всего вокруг, хмурая невестка не встраивалась в ее историю счастливой жизни.
Бабушка и дедушка обожали внука, баловали и искренне радовались его успехам, рисункам и поделкам.
Но не могли полностью раствориться в малыше.
Невестка , тоже по совпадению Наташа, росла с ключом на шее, не знала бабушек и была дитя садов, продленки и летних лагерей.
Мать, которая растила ее, была человеком суровым.
Радуйся тому, что есть, цени то малое, что имеешь и не проси больше. Умей сама за себя постоять.
Невестка как-то рассказала, что очень сильно хотела в туалет в очереди в театральную уборную, но заботливые бабушки все время подходили и просили пропустить без очереди их внучек, потому, что тем ну очень надо. Тогда случился конфуз, Наташа не дотерпела. Мама сильно отругала ее и они ушли со спектакля домой.
Мама внушила ей, что все твоя ответственность и ты сама должна добиться всего, не прося ничего у других.
Их класс делился на тех, за кем приходили бабушки, помогали натянуть рейтузы, пока внуки ели бутерброды или яблоки, брали портфель, сменку и вели любимое чадо домой. Дома их ждал бабушкин обед, помощь с уроками и бесконечная любовь.
Другая половина класса дралась в раздевалке за право снять своё пальто, часто с оборванной петелькой с вешалки, отнять сменку у мальчишек, норовящих сыграть им в футбол. Собрать свои вещи и теряя перчатки и шарфы нога за ногу доплестись до дома, обойдя попутно все качели в районе. Обедала эта часть класса в школе на продленке, или уж дома тем,что оставили родители.
Дальше они болтались дома и сами делали уроки.
Обычно у таких детей не было чего-то нужного, тетрадки, фломастеров или формы для физкультуры.
Родителям было часто не до того, а сами дети ещё не умели собрать все что нужно с вечера.
Бабушкины дети были избалованы, изнежены, больше плакали и жаловались.
Другие выживали, как зверята. Они знали, что только вечером смогут поделиться с родителями горестями, да и то скорее будут наказаны за утерю дневника или происшествие в школе.
Они учились не говорить о проблеме дома и понимали, что помощи не будет.
Чуть Наташа подросла, она осиротела совсем и мамины правила, расчитывать только на себя оправдались.
Наташа завидовала и презирала бабушкиных внуков.
Она их отличала слету.
Они были расслаблены и всегда рассчитывали, что мир создан для них.
А Наташа все брала с боем, как кабинку в театральном туалете.
С другой стороны спартанское воспитание роднило ее с такими же детьми продленки. Она знали и понимала их, как своё племя понимает язык родственников в полувзгляда.
Бабушкины внуки почему-то огромное внимание всегда уделяли еде, покупка продуктов с рынка, фермерского молока и кур было важным делом. Они могли часами говорить о съеденном в поездках, о пиццах в Италии, хамонах, паэльях в Испании и кебабах в Турции.
Они рассказывали какие фрукты им попались на рынках Крыма и Краснодара и какую рыбу и икру привёз им знакомый с Камчатки.
Почему они об этом все время говорят? Какая разница что есть?
Наташа закончила университет, тоже стала ездить за границу, ходила по музеям и экскурсиям, но радовать себя вкусной едой казалось ей жлобством.
Наверное, так было принято в домах, где бабушка рассказывала маме, какую куру она ухватила на рынке на бульон и какое свежее молоко привели соседи из деревни. Наверное они этим живут, это важно для них.
Ей было не важно. Ей нравилось читать, гулять, как в детстве долго, пока не загорятся в домах окна и на кухнях первых этажей не появятся женщины, готовящие ужины.
Она бродила по улицам города, а потом ускорив шаг устремлялась к дому.
Свекровь казалась ей воплощением такой чужой бабушки из детства.
Которая опускается на колени перед малышом, чтоб поймать его болтающиеся в носочках ножки, чтоб их обуть.
Которая готова прыгнуть в лужу за своим любимцем, испачкать кашемировое пальто, лишь бы ее счастье не намочило ноги.
Ей казалось это так приторно и противно, видеть как пожилая женщина бежит за ребёнком, тяжело переваливаясь боками, еле поспевая за быстрыми ножками.
Она видела их в метро, когда внук привалившись к бабушкиному или дедушкиному плечу слушали книжку. Те, перекрикивая шум поезда читали им вслух. Бежали сзади велосипеда, пока внуки учились ездить.
Наташа училась сама, больно срывая кожу с колен и рук при падении.
В общем, эти любящие руки, виделись ей лишним, балующим и распускающим ее сына.
Как он будет потом,сам, спрашивала она себя?
Подарки свекрови она тоже считала лишними и чужеродными. Зачем ей постельное белье в розах, она не из таких.
Каких таких, спрашивал внутренних голос?
Я не певица и не актриса, чтоб театрально лежать в розах, это лишнее.
Лишними ей казались духи и скатерти, новомодные мультиварки и блендеры.
Зачем загромождать дом? Я все могу взбить, смешать руками. Есть плита и сковородки.
Она не видела в подарках заботу и любовь матери мужа , а видела желание вползти в дом, закинуть туда свои крючки, чтоб потом контролировать. Или даже скорее навязывать свои правила. Ей не нужно было много, ей хватало своего.
И подарки были проявлением чего-то лишнего, слащавого и приторного.
Она должна было сначала восхищаться, благодарить, а потом тоже дарить дурацкие вещи на всевозможные в природе праздники.
Она была решительно против и восставала против этих правил.
Она не покупала ерунды, а только нужное.
Две системы боролись в молодой семье: суровая и аскетичная Наташи и любящая и изобильная НП.
С переменным успехом иногда побеждала НП, тогда семья собиралась на праздник вместе, заказывался столик в хорошем ресторане, на белой скатерти теснились блюда, мягко горели свечи, неслышные официанты сновали вокруг подливая и подкладывая. Внук оккупировал дедушкины колени и они тихонько обсуждали породы динозавров, очередное увлечение всеобщего любимца. Муж и его мать тоже говорили о чем-то будничном, а Наташа чуть склонив голову на плечо, затуманенная выпитым, смотрела на семью, как в светящееся кухонное окно в детстве и вдруг чувствовала себя внутри горящего прямоугольника. Но не посередине, а чуть сбоку.
Новое платье, уложенные волосы, дорогие туфли делали ее немного похожей на свекровь, и это осознание было неприятно. Как содранная коленка в глубине души саднило чувство, что она предаёт мать. Что нарядившись и наевшись, сидя за праздничным столом, она утратила свой принцип, когда надо стремиться, добиваться, преодолевать и всегда самой.
Что она растворяется в этой тёплой и любящей семье и теряет мамино «ты должна сама», что тут можно принимать, получать, отставить свои принципы на время. Просто сидеть подпершись и глядеть на немолодую пару, которая так любит ее мужа и сына, а куда деть эти пакеты с подарками она подумает завтра.