Барбизонская школа – одно из самых значимых явлений в культуре девятнадцатого века. Её появлению способствовали новые условия в более демократичной и открытой Франции.
Барбизонцев, как позднее и их преемников – импрессионистов, неохотно принимало официальное искусство. Тем не менее, именно из него они и вышли. В то время процветал культ мечтательности и фантазии. На эпоху романтизма приходятся по - настоящему фантастические картины (сказочная живопись в Британии, картины Блейка).
Даже обычные сюжеты художники изображали с необыкновенным пафосом, которым славилась, к примеру, «Школа реки Гудзон» в США. Пейзаж в таких работах часто был далёк от реальности. В академизме природный ландшафт служил лишь местом действия сюжета. Однако в конце восемнадцатого – начале девятнадцатого века пейзаж начинает «жить собственной жизнью», став самостоятельным жанром. Новое поколение художников, собравшееся вокруг выдающейся личности Теодора Руссо, хотело отражать жизнь во всём её многообразии, и при этом ничего не выдумывать.
Многие из них до реализма были романтиками, рисовавшими романтические руины и мифологические сюжеты. Некоторые из них были иллюстраторами. Но знакомство с будущими коллегами в окрестностях села Барбизон заставляло их круто менять свою манеру. Да, они были новаторами, но во многом они продолжали старую традицию пейзажа «малых голландцев», картины которых, как и их творения, славились честностью и изображением неприглядных, простых мотивов природы, не только лесов, но и болот, засохших кривых деревьев. Повлияли на них и английские, французские пейзажные традиции, творчество Делакруа.
Итак, молодые художники собрались в Барбизоне, в лесу Фонтенбло. Большинство из них, однако, были не отсюда. Единственным настоящим барбизонским крестьянином был Милле.
Творчество барбизонцев отличали общий колорит и общие идеи, но личности художников сильно различались. Большинство из них стремились передать настроение человека через природу.
Милле без человека пейзаж не представлял. В его работах – не облагороженный, грубый крестьянский быт, труд в поле, охота на птиц ради пропитания, стога сена, освещённые резким светом…
Стоит отметить, что именно свет был важной деталью у барбизонцев. Резкие светящиеся пятна на некоторых полотнах оживляют монотонный серый и коричневый пейзаж. Но, конечно же, настоящие мастера и с серыми тонами работали по – мастерски. Они наносили лёгкие, тонкие оттенки зелёного, болотного, оранжевого, красного и бурого.
Одним из самых ярких изобретений барбризонцев был штрих запятой, и вообще рельефный, открытый штрих, в котором уже видны проблески манеры импрессионистов.
Художник Добиньи сделал ещё одно важнейшее открытие. Глядя на его картины можно обнаружить, что цвета на его полотнах гораздо мягче и насыщеннее, чем у прочих барбизонцев. Всё дело в том, что художник интересовался вопросами света, воздушной среды – а это уже принцип импрессионизма.
Не менее важно было и то, что барбизонцы первыми начали создавать на пленэре не только лёгкие наброски, но и серьёзные картины. Удивительно, что, учитывая все это, в картинах Коро ещё можно обнаружить отголоски кклассического кулисного построения пейзажа.
Таким образом, «Барбизонская школа» - это уже не совсем романтизм, во многом - реализм, но ещё не импрессионизм. Эта смелая группа оказала влияние на всё искусство пейзажа, и не только французского. Так, например, портрет курсистки с раннего полотна Левитана, как и другие ранние работы этого художника, испытали влияние Коро.
Творчество Барбизона повлияло и на искусство Румынии, Венгрии, словом, везде оставило свой след. В их полотнах привлекает простая правда жизни, и, хоть и незнакомая рядовому российскому зрителю, но такая естественная, живая французская природа. Природа, которая говорит с человеком на языке его собственных чувств, выражает состояние человеческой души и его глубокие, искренние переживания…