Кузьма Петров-Водкин считал, что основных цветов всего три – красный, синий и желтый. Первый – цвет крови и новой, советской власти. Синий в концепции Петрова-Водкина «отвечал» за изображение потустороннего мира, мечты, снов. Желтый словно вбирал в себя все его жизнелюбие и энергию.
Казалось бы, слишком просто и даже примитивно. Но в сочетании пресловутое «трехцветие», над которым порой иронизировали еще при жизни Кузьмы Сергеевича, давало десятки полутонов и оттенков – и чисто живописных, и психологических и, если угодно, даже философских. На одной из лучших его картин, «Полдень. Лето», «встречаются» не только три цвета, но и все основные этапы человеческой жизни, от рождения до смерти. Мать играет с младенцем, мужчина и женщина отдыхают после работы, на среднем плане движется похоронная процессия. Все это изображено с высоты птичьего полета, как у Брейгеля-старшего.
Даже в своих небольших изящных и довольно аскетичных натюрмортах художник буквально одной деталью мог безошибочно передать время. Селедка, кусок хлеба, пара картофелин – предельно простой символ 1918 года, когда голова кружится не от успехов, а от голода.
Любовь к чистым, незамутненным цветам у Петрова-Водкина, вероятно, восходит к иконописи. Он и сам писал работы, которые можно назвать иконами – например, «Богоматерь Умиление злых сердец». Иконой своего времени был и легендарное «Купание красного коня» 1912 года.
Интересно, что спустя 13 лет художник создал своеобразный парафраз раннего шедевра, менее броский и более лиричный – «Фантазию». Красный конь несется вперед, но всадник смотрит назад, то ли пытаясь удержать в памяти исчезающий пейзаж, то ли силясь что-то вспомнить, вернуть. Но бег времени остановить невозможно.
