- Эх, родился бы женщиной, я бы таких дел наворотил!
Иван Петрович сидел на лавочке в парке, и рассматривал проплывающих мимо студенток. Они шли мимо, задорно стуча по асфальту каблучками. Иван Петрович задумчиво доедал мороженое.
- Вот, например, возьмем это мороженое… - рассуждал он вслух. – Стал бы я его покупать, если бы я был женщиной? Конечно же, нет. Мне бы его купил какой-нибудь кавалер. Даже просить бы не пришлось.
Иван Петрович так распереживался, что даже выронил стаканчик из рук. Наглый, жирный голубь подлетел к нему, и начал клевать вафли.
- Еще раз повторю свою мысль! – обратился Иван Петрович к голубю. – Обратите внимание на эти провокационные наряды. Они наверняка рассчитаны на то, чтобы найти мужчину. И не какого-нибудь мужчину, а обеспеченного, солидного. Это подарки, машина, опять же. Я бы может вообще не ходил пешком! А только рассекал бы на всяческих кабриолетах! А все только бы мне предлагали, мол, не соизволите ли прокатиться, Иван Петрович? Постоянно бы предлагали!
Иван Петрович снял осенний лист с плаща. И посмотрел на небо.
Погода сегодня была отменная. Не тепло и не холодно, ясно. Где-то в вышине неслись пушистые облака, похожие на причудливых ватных барашков. Иван Петрович невольно залюбовался ими. Особенно ему понравилось одно – больше всех похожее на чудесную беленькую овечку. На секунду Ивану Петровичу показалось, что овечка тоже смотрит на него.
- И в итоге махнул бы я за счет кавалера куда-нибудь в Сочи! – обратился он к овечке. – Нежился бы там сейчас, наслаждаясь бархатным сезоном, пил на пляже коктейли через соломинку, и в ус не дул.
На мгновение Ивану Петровичу показалось, что овечка понимающе закивала головой.
- Вы ведь меня понимаете? – почему-то с большим уважением спросил Иван Петрович облачную овечку. Та снова кивнула ему, как живая. И даже, кажется, тихонько рассмеялась.
- Почему вы смеетесь? – с тревогой спросил мужчина. И вдруг каким-то шестым чувством понял, что произошло что-то очень плохое…
- Почему вы смеетесь?! – снова закричал овечке Иван Петрович, и не узнал собственный голос. Вместо привычного приятного баритона раздавался раздраженный женский визг.
Тут только Иван Петрович заметил, что на небе совсем нет облаков, кроме той злополучной овечки. А она уселась, почти как человек, и хохочет, прикрывая рот копытцем.
Страшная догадка пронзила Ивана Петровича. Он посмотрел на свои ноги, руки, ощупал лицо… Но привычного тела не нашел. Вместо него обнаружилась какая-то полноватая пожилая женщина в плаще. Примерно такого роста, возраста и комплекции, как он сам, только женщина.
- Эээ! Верни все сейчас же обратно! – возмущенно пригрозил Иван Петрович овечке кулаком. Но овечка лишь мотала головой в знак несогласия.
Переполненный негодованием, Иван Петрович бросился домой. Он рассчитывал поделиться происшествием с женой, но никакой жены там не нашел. Вроде бы и квартира была та же, и линолеум на полу тот же, и даже дырка в нем. Только в его, Ивана Петровича, кресле, сидел какой-то мужик, и смотрел телевизор.
- Варя, неси котлеты! – сказал мужик. И продолжил просмотр.
- Бабушка, у меня штанишки мокрые! – вдруг схватил Ивана Петровича за ногу какой-то карапуз.
- Варя, котлеты!! – меланхолично повторил мужик в кресле.
- Штанишки!!
- Котлеты!!!
Голоса смешались в голове Ивана Петровича в один неприятный гул, он зажал уши руками, закричал… и проснулся от звонка будильника. Проснулся мужчиной, к своей большой радости. Женщиной ему больше быть не хотелось.
Утро выдалось теплым и солнечным. Погода стояла отличная. Где-то высоко в небе проплывали стада белых облаков-барашков… Иван Петрович на всякий случай погрозил им кулаком.