Ответ прост: та отечественная мебель, которую мы видим сегодня в магазинах, продолжает оставаться советской со всей ее атрибутикой, несмотря на ставшие доступными новые материалы, технологии и частную собственность на орудия труда и средства производства. Ведущий и весьма уважаемый в отрасли дизайнер мебели в своем выступлении по случаю награждения дипломами участников мебельной выставки задал вопрос: «Кто сегодня главный дизайнер на мебельном предприятии?». И сам же ответил: «Генеральный директор».
Да, это именно так и не только там, где вообще нет художника или хотя бы чертежника, знающего соотношения деталей в мебели, основные размеры и стандартные конструкции узлов. Это так и на тех производствах, где такой дизайнер сегодня уже есть.
Дизайнер – это не магическое слово, а просто иноземное название российского понятия «художник-конструктор», знания которого должны простираться далеко за поверхность холста и/или чертежной доски. Помимо таланта в написании пейзажей, дизайнер должен на уровне энциклопедии знать современные виды фурнитуры, порядок ценообразования на конструкционные, облицовочные и отделочные материалы, весь процесс производства мебели – хотя бы приблизительно, – технологические возможности своего предприятия, вкусы потребителя в регионе сбыта и многое другое. Поэтому, несмотря на всю иронию, был прав. Уже потому, что не бывает дизайнера-энциклопедиста и одновременно инженера-технолога-механика с лесотехническим образованием, обладающего правом принимать ответственные решения на предприятии. Ибо это функции генерального директора и всего коллектива!
Известно, что художника может обидеть каждый. И обижают. Особенно на производстве. Стоит дизайнеру выпустить свое хрупкое, неокрепшее творение в свет и, осенившись новой идеей, снова отвернуться к мольберту, как, совсем беззащитное, оно попадает в суровую действительность предприятия. Сначала изготавливается опытный (читай: макетный) образец. Где-нибудь в тихой шаблонной умелыми руками опытного мастера, по-своему понимающего чистоту линий и не часто заглядывающего в исходные чертежи: «Ну что дизайнер понимает в труде профессионалов?!» В результате там, где должно быть прямо – появляется радиус; где радиус – фаска. Служба снабжения, как правило, занята делом и не имеет времени на такие пустяки, как поиск десятка нужных петель и кромки подходящего цвета... Где, скажите, взять раскладку нужного профиля? Инструмента нужного нет, а тратить деньги и время из-за пятидесяти метров?.. Для облицовки пласти подбирается шпон «покрасившее» – тангентальный, с чудной свилеватостью, хотя нужен прямой, радиальный. Краситель не совсем тот по цвету, и технология отделки еще не отработана. Поэтому получившаяся пласть пошла пятнами, цвет передней стенки выдвижного ящика на фасаде чуть-чуть темнее, чем дверь рядом: шпон-то развернут на 900 – и свет отражается по-разному. Кромочный пластик «под бук» тоже не очень подходит к шпону красного дерева на пласти – другого «пока!» не нашли. Каркас и вовсе облицован синтшпоном с текстурой венерианского баобаба, не растущего на земле. Импортный, конечно, был бы лучше, но стоит он дорого, а с обороткой – туго.
Дизайнеры – не деревья; они умирают, как правило, лежа: от обморока или инфаркта после премьеры своего нового изделия, изготовленного лучшим мастером фабрики из подручных материалов. Жаль, что нет соответствующей статистики Минздрава, вы бы убедились сами! И это не шутка. Всесоюзный проектно-конструкторский и технологический институт мебели еще до той поры, когда стал Всероссийским, обладал великолепными кадрами дизайнеров и технологов. Однако он часто терял лицо, поскольку не был защищен от разработки проектов для предприятий, не способных соблюдать технологическую дисциплину, максимально упрощавших изделие под возможности своего отдела снабжения и убого оснащенного производства. В результате исходные образцы, получавшие дипломы на международных выставках, превращались в жуткие ящики с накладными пластмассовыми декорами-«креветками», скорее похожие на ржавый электрошкаф отечественного станка.
Конечно, полностью воплотить исходный замысел дизайнера в действительно качественное изделие неимоверно сложно. Это сопряжено с решением огромного количества проблем: от обычной человеческой лени какого-нибудь кладовщика, не желающего достать рулон кромки нужного цвета, заваленной сейчас чем-то другим, до прямого саботажа, когда к детали из белого ламината белый кромочный пластик будет приклеен коричневым клеем. О хроническом отсутствии нужного оборудования говорить просто неприлично.
Экономика производства также играет свою роль в снижении качества. Представитель одной инофирмы, поставляющей клей-расплав, рассказывал как анекдот: при заключении контракта на большую партию клея-расплава российский заказчик, шантажируя возможностью контракта с конкурентом, просил огромную скидку. Контракт было жаль упускать, и скидка была предоставлена. Но при этом нужно было снизить себестоимость, и в составе клея уменьшили содержание самого важного компонента до минимального уровня, еще обеспечивающего паспортную характеристику. Но «экономный» заказчик смешал по обыкновению импортный клей с отечественным. Дело было зимой, и в холодном складе все кромки на готовой мебели просто отвалились!
Поистине скупой платит дважды.
Но, если бы дело было летом, кромка отвалилась бы у потребителя и при нормальной эксплуатации. Почти вся и скоро. Как это происходит, например, у вас дома.
Кстати, я не советовал бы пробовать подковырнуть ногтем кромку большинства отечественных мебельных изделий: отколется или отвалится. Ведь можно назвать много предприятий, где, словно в насмешку, для облицовывания пласти используется пленка на основе бумаги большей массы, допустим 120 г/м2 («скрывает неровности»), а для облицовывания кромки 80 г/м2 – другой не было.
Хрестоматийными стали истории о болтах, забитых кувалдой в резьбовое отверстие корпуса редуктора или о качестве сборки автомобиля «Москвич». Но что вы скажете о шкантах, срезанных при сборке на половину толщины из-за несовпадения присадочных отверстий, о шурупах, забиваемых в пласть молотком из-за бракованных шлицев или просто из-за лени? Что скажете вы о заднем полике платяного шкафа, прибитом внакладку короткими скобами и вываливающемся при первом же нажатии на него?
Сегодня производство окрашенной ДВП свернуто – нет спроса. Но если вы откроете двери отечественного шкафа или выдвинете ящик, то в большинстве случаев увидите ее в сыром виде или белый, хотя по любым нормам и полик, и дно должны быть облицованы в цвет каркаса или окрашены. Но, как вы уже поняли, дизайнер умер и не видит, как от его трогательного мотылька производство оторвало крылышки и отбросило все лишнее, оставив основу – нечто упрощенное, веретенообразное, значительно изменившее свой вид и цвет в процессе постоянной модернизации.
Так, одно из московских предприятий, производящее мягкую мебель, получило из Франции для воспроизведения очаровательный маленький диванчик-двойку, раскладывающийся вперед, без механизма трансформации (прямо на пол), обтянутый светленьким полосатым ситчиком, предельно простой и предельно дешевый – для молодежи. Результатом деятельности трудяг явился тяжеленный монстр, обитый чем-то крупномохнатым, черного с коричневым отливом цвета, с какими-то огромными то ли цветами, то ли птицами, то ли вензелями... Французский образец имел легкий (всего 2 см) наклон сиденья назад. Наш – никакого и на нем (вдруг!) оказалось невозможно сидеть. Любой конструктор знает: делать цельнотянутую, т.е. стянутую целиком у автора конструкцию неинтересно. Нужно приложить талант, фантазию, рационализаторские способности, послушать советы коллег. Итоги описаны в басне «Слон-живописец». Впрочем, отечественная промышленность все же достигла значительных успехов в области дизайна: итальянского, французского, немецкого, испанского и т. д.
Действительно, содержать собственного дизайнера дорого. И не потому что он потребует высокой зарплаты, а потому, что может попасться молодой, с крепким здоровьем и, воззвав к здравому смыслу, потребует сделать мебель по всем канонам мастерства, с соблюдением стандартов, единства архитектурно-художественных решений и стиля. Вот это будет действительно дорого. Всем: и производству, и покупателю. В прямом и переносном смысле. Сегодня почему-то многие бросились выпускать «вагонку». Напилил, прострогал – готово. Стоит – ужасные деньги! Но, помилуйте, дорого стоит только то, что действительно – «вагонка». А это – «Пиломатериалы строганые, повышенной точности», где не допускается мшистость, ворсистость, синева, заколы; выпавшие, выпадающие табачные сучки, поражения грибками и много чего еще – смотрите ГОСТ. Влажность должна быть не более 10% и упаковка – в пленку. Это то, что не только стоит, но и обходится дорого. Остальное – подделка и обман покупателя. То же о мебели из массива. Снова желание сделать «покрасивше» и подешевле: боковые и подгорбыльные доски в склеенном щите, сучки, которые не закроешь ладонью; смесь сосны и ели в одном изделии, выпавшие несросшиеся сучки, несошлифованная кинематическая волна, разбитые сучки с вырванным из середины пучком – последствия обработки на рейсмусе, неровная, бугристая или ямистая поверхность после шлифования на ШлПСах, шероховатая поверхность лака из-за несошлифованного ворса после грунтования, черные клеевые фуги... Зато – дешево! Покупают же... «А то, что есть эти дефекты, мы знаем, – говорит изготовитель». Более того, оказывается, что нет никого, кто бы лучше него самого знал о тех дефектах, которые можно обнаружить в мебели.
Плохая сушка – знаем! Дефекты по пласти – знаем! Плохая кромка – знаем! Вся лицевая фурнитура разноцветная – знаем! Петля с дефектами – знаем! Шурупы ржавые – знаем!
Знания нашего изготовителя не имеют границ! Так почему же, решив обновить интерьер своей квартиры, покупатель копит деньги, идет и покупает французский диван или итальянскую стенку? Теперь – знаем!