Ну и где искать этого ежика?
Леха с Тризой молча доедали немудреный обед, поглядывая по сторонам. Когда вокруг шныряют толпами не особо миролюбивые и не очень сытые твари, кусок в горло не лезет, и мысли приобретают мрачноватый оттенок.
Анчутка же, по обыкновению, беззаботно хрустел сухарями и к мрачным мыслям, похоже, совершенно не был расположен.
Первым молчание нарушил Леха.
- Я думаю, тебе, Триза, надо за ежом собираться. Ты его быстрее найдешь, с твоим чутьем. А мы с анчуткой тут побудем.
Триза бросил не очень дружелюбный взгляд на окрестности.
- Вам тут долго не продержаться.
Анчутка похлопал ладошками, отряхиваясь от крошек, и посмотрел на ведьмака.
- Леха умеет с разными персонажами добром расходиться, а ты и вправду быстрей ежика найдешь. А мы вдвоем как-нибудь отмашемся, не переживай.
Возразить было нечего, засиживаться тоже не следовало. Триза вздохнул, накинул на плечо сумку и, поправив мечи, шагнул к выходу. У самого выхода, остановившись на мгновенье, махнул Лехе с анчуткой сжатым кулаком: держитесь, - и исчез в пещере.
Леха проводил ведьмака задумчивым взглядом, положил поудобней на колени «Вихрь» и принялся следить за обстановкой. Анчутка же решил поэкспериментировать. Медленно приближаясь к каменеющим горгульям, он смотрел, на каком расстоянии они начинают реагировать. Выяснилось, что шагов за десять горгульи темнеют, оставаясь при этом неподвижными, шагов с семи начинают смотреть на анчутку. А со следующего шага уже лезут со скалы, готовясь к встрече. Причем, несмотря на кажущуюся медлительность горгулий, скорость, с которой анчутка приближался к горгульям, никак не влияла на результат – с пяти шагов комитет по встрече стоял в полной готовности, шевеля смертоносными хвостами.
И Леха, и анчутка настолько увлеклись горгульями, что прозвучавший за спиной егеря тихий голосок заставил Леху подпрыгнуть от неожиданности.
Несколько позже, вспоминая этот момент, Леха так и не понял, как может подпрыгнуть человек, сидя на камне с вытянутыми ногами. Однако прыжок получился неплохой, практически рекордный, окажись егерь где-нибудь на соревнованиях по прыжкам на заднице.
У камня стоял ничем не примечательный кот, удивленно смотря на егеря.
- Приношу извинения за неожиданное беспокойство, - кот мурлыкнул и вильнул хвостом, - как у вас интересно прыгать получается.
- Ничего интересного, я всегда так делаю, - Леха украдкой покосился на анчутку и присел на корточки.
- Ты что за кот такой? От Бабы Яги сбежал?
Кот насмешливо фыркнул.
- Я никогда ни от кого никуда не сбегал. Я Баюн, если что.
- Баюн? – Леха с интересом посмотрел на гостя. – Народный целитель, как я слышал?
Кот снова мурлыкнул и закрыл глаза.
- Да. К вашим услугам. Гипноз, аутотренинг, заговоры, отговоры, приговоры…
- И противорадикулитный пояс из кошачьей шерсти, - добавил подошедший анчутка.
Кот, прищурившись, посмотрел на анчутку и поднял лапу. Из подушечек вылезли устрашающие железные когти, поблескивая на свету. Полюбовавшись на них, кот с легким щелчком спрятал оружие и кивнул анчутке.
- Я больше насчет мануальной терапии. Одно время, правда, практиковал полевую хирургию, но это в крайних случаях. Обычно обхожусь гипнозом.
- Говорят, что ты сказками да песнями исцеляешь, - удивился Леха.
- Ага, налево песнь заводишь, направо – сказки говоришь, - поддакнул анчутка.
Баюн фыркнул.
- Я вам что, сирена, песни петь? Рассказать что-нибудь могу, конечно, но с вокалом у меня сложно…
- А говорили – песнь заводишь… - упрямо повторил анчутка.
Кот рассмеялся.
- Наивный ты. Сам посуди – ты хоть раз слышал, чтобы кто-нибудь сказал: «кот поет»?
- Не, не было такого, - анчутка помотал головой. - Обычно говорят: «коты орут», и еще что-нибудь обидное добавляют.
- О том и речь, - кот помахал хвостом. – Мы мурчим.
- А лечишь – то как? – поинтересовался Леха.
- Ну как… мурчу, жертва… то есть больной, входит в гипнотический сон, и во сне исцеляется.
- Это здорово! – воодушевился егерь. – Никаких тебе врачебных ошибок, микстур, уколов, заснул больной, а проснулся как огурчик.
- Ага, как огурчик, - покосился на Леху анчутка, - зелененький и весь в пупырышках.
- Ты что ехидничаешь? – поинтересовался Баюн, - я тебе вроде дорогу не переходил.
- Ты не переходил, а ведьма одна в кошачьем обличье переходила, - сверкнул глазами анчутка. – У меня, наверное, детская травма.
Кот замурлыкал.
- Так в чем вопрос? Расслабляйтесь, я начну считать, и на счет семь вы заснете. А проснетесь уже без детских травм.
- И куда она денется? – уточнил анчутка.
- Ну… исчезнет просто. Или заместится какой- нибудь другой историей.
- Какой другой? – насторожился анчутка.
Кот задумался.
- Ну ведь есть у тебя и другие травмы, взрослые. Детская исчезнет, а взрослая просто немножечко на ее место подвинется, и все. Зато у тебя на одну травму станет меньше. И, между прочим, сон наладится. Обычно после гипноза сны снятся яркие, красочные.
Анчутка замялся.
- То есть если раньше меня ночью кошмары мучили короткие, черно-белые, то теперь что, полноцветные будут?
Кот довольно кивнул.
- А ты как думал? Я не шарлатан, сны будут сниться что надо! Цветные, объемные, со звуком!
Анчутка загрустил.
- Не, давай без снов. А то если какой кошмар присниться, я могу морально пострадать. А спросонья, сам знаешь, мои моральные страдания могут перерасти в физические… для окружающих.
Баюн потянулся, посмотрел на анчутку с усмешкой и зевнул.
- Ну, как знаешь.
- А серьезные болезни лечишь? – спросил Леха. – Всякие сердечно-сосудистые, ревматизм, гастрит…
Кот задумался на минуту.
- Сердечные лечу, тут гипноз помогает. Кроме тех, которые от дурной головы идут. От дурной головы гипнозом не получается.
- Это какие сердечно-сосудистые от головы? – Леха заинтересовался.
- Обычно всякое беспокойство, - ответил кот. – Любовная горячка там, ревности, ну или амфибиотропная асфиксия.
- Чего? – не понял егерь.
- Ну, по простому – жаба душит. В голове беспокойство, а сердечко шалить начинает. Тут гипнозом сложно вылечить, тут только хирургия.
Кот снова выпустил когти и полюбовался на них.
- Обычно в таких случаях практикуется отсечение, или урезание. Вершков до двух. И тогда больной перестает беспокоиться о всякой ерунде, а начинает переживать о вещах вполне реальных. Например, как сходить до ветру, не обрызгавшись с ног до головы. Или, например, как намекнуть тому, кого он вчера ревновал, что нынче он никак не готов предстать… хм… при оружии, так сказать.
- Как-то жестковато получается, - хмыкнул анчутка.
- Так самые плохие болезни от дурной головы, - кот вильнул хвостом. – Зато для окружающих все становится проще. Никто больше не ноет над ухом: «Сердце, тебе не хочется покоя»…
- В чем-то ты прав, конечно, - кивнул егерь. – Дурная голова столько бед приносит, сколько ни одному злодею не осилить. Не говоря уж о какой-нибудь болячке.
- Конечно, - согласился кот. – А вы тут надолго?
- Надеюсь, что не очень. У нас тут казус вышел – зашли легко, а выйти не получается. Горгульи не пускают. – Ответил анчутка.
- С горгульями сложно, - согласился кот. – На них гипноз не действует. А куда отсюда пойдете?
Леха развел руками.
- Ну, сначала в Священную Рощу попадем, а там будем до города добираться. Возможно, что через Болотные Земли. Там одна проблемка нас дожидается.
- Ну так я с вами,- сообщил кот. – Хочу родню навестить, дальнюю, да и засиделся я тут.
- А как ты выйдешь? – удивился анчутка. – Горгульи же не пустят.
Кот хитро посмотрел на анчутку.
- У тебя пряжечка на ремне откуда?
Анчутка посмотрел на пряжку и прикусил язычок. Кот усмехнулся.
- Если меня не подводит интуиция, с твоего ремешка ничего не пропадает.
Анчутка с изумлением посмотрел на кота.
- Не пропадает. И что?
- И то. Ты меня прицепи к ремешку то, я потерплю. А как тебя отсюда вытащат, так и я на решке окажусь. – И кот повернулся к анчутке ухом, в котором торчало крохотное золотое колечко.
Леха рассмеялся.
- А ты продуман, котяра.
Кот вильнул хвостом.
- Вы еще на земле не родились, как я тут практиковал различные народные исцеления. Цепляй давай.
Анчутка прицепил колечко к ремню и неожиданно погладил его за ухом.
- Пришли не званы, уйдем не драны. Тушенку любишь?
Кот замурлыкал, пристроил морду на колени к анчутке и вильнул хвостом.
- Попозже. Давай сначала дела порешаем, а потом брюхо будем набивать.