В тот же день мы пошли знакомиться к девчонкам, всей толпой, пока вожатые отмечали день приезда и день начала всенощных полубдений (спать им предстояло чутко, но мало).
Девчонки в этот раз были все как на подбор, симпатичные и в лифчиках – знать, есть что скрывать, и это радовало. У нас были «аттестаты» об окончании школы бальных танцев за подписью Чупак (абры-кадабры). Мы целовались лучше всех на этой планете, да и во всей Вселенной. Нам предстояло закрепить эти знания на производственной практике.
По ходу пьесы, мы отбили ещё одного маленького пацана у начинающих урок, того же возраста, в наглую раздевавших его, заставляли отдать деньги и модную одежду, джинсы и кроссовки. Прищемили мы хвосты этим будущим уголовникам и нынешним гоп-стопщикам - да так, что они обходили пацана за сто метров, если он появлялся на горизонте.
Пацан всю первую смену бегал за нами, как хвостик. Пацанчика звали Вадик Королев, и вырос из него смотрящий за целым районом города уркаган Король. Ныне бизнесмен, владелец ресторанов и фабрики (имя изменено).
Несмотря на все регалии и рекомендации, девчонки наотрез отказывались участвовать и в нашей производственной практике, и в закреплении наших познаний. Наотрез. Мы ждали начала открытия танцевального сезона - но зарядили дожди, и мы каждый день смотрели французские комедии в клубе, девчонки сидели отдельно и на контакт не шли.
Тем временем лагерь готовился к торжеству какой-то юбилейной даты, и нас с Хьюстоном поставили в концерт. Но петь мы должны были что-то бравурно-советско-комсомольско-пионерское. Ничего подобного мы играть не умели и выбрали интернациональную песню «Я встретил девушку» из репертуара Рашида Бейбутова и песенку про Домового, третья песня должна была быть обязательно про пионеров, но «Взвейтесь кострами» никак не ложилась на гитарные аккорды, и мы взяли песню про Щорса, дескать там все были комсомольцы и коммунисты.
Репетировали мы самозабвенно, именно в часы дежурств нашего отряда по лагерю и по столовой, выковыривать глазки и собирать шишки желания не было. Мы отпирали клуб, играли и повторяли весь свой репертуар, оттачивая навыки. За два дня до мероприятия нам привезли электрогитары и бас, и для репетиций мы взяли себе ещё и тихий час - в то время, как наши братья и сестры самоотверженно нарезали хлеб, наливали компот по стаканам и ковыряли ненавистные картофельные глазки.
Мы ловили моменты мимолётного счастья, загорали на крыше клуба нагишом, со стороны леса, где нас надёжно защищали от посторонних глаз заросли колючих кустов, даже лысого погонять нам не хотелось, мы желали претворить в жизнь учение ЧУПАКабры-кадабры.
Бл@, до сих пор не могу избавиться от мандража перед выходом на сцену, когда коленки дрожат и подгибаются, пиздец как страшно. День Юбилея настал, в концерте мы где-то в середине, песни мы подготовили, и отточили до бритвенной остроты, так что слова отскакивали от зубов, как горох от стены. Нас подначивают друзья – смотрите, закидают вас тухлыми помидорами, мы ржём - где им взяться-то, а они – дескать, мы с собой принесем. В зале полно народу, железнодорожное начальство - Мачавыриани, Соболев, Титов, люди из управления ГЖД, бл@ одни шишки, плюнуть реально не в кого!
И вот нас объявляют: вокальный дуэт «Снегири» в сопровождении аккордеониста Михаила Коромыслова, не-е-е, это наверное не мы, какой нах@й аккордеон, мы репетировали вдвоем, какие бл@ снегири...
Но это объявили нас!.. Мандраж начался раньше, чем мы вышли на сцену, ещё за кулисами - отчетливая такая дрожь в коленках. Конферансье продолжает: «Шуточная песенка о нечистой силе» - бл@, это про «Я встретил девушку» или про Щорса?
Аккорды сразу забылись, и пока нам выносили второй микрофон, носитель наплечного рояля прошептал: «Не бздите, пацаны, мне самому страшно … чем смогу - помогу»
Бл@дь ты лысая, ты даже наших песен не знаешь! Хорошо? Хью сориентировался и дополнил в микрофон: «Песенка про Домового, исполняется в ре -мажоре». На кой эта лишняя информация гостям? Но гости одобрительно заржали и захлопали, коньяк успешно усвоился их организмами.
Оказывается, это он сказал гармонисту. Ван, чу, фри, фо. Погнали: «В старом доме за трубой, поселился Домовой, он ужасный был и старый и с железной был ногой» - хохот усилился, потому что у линейного прокурора Малофеева был протез (ногу он потерял в боях за Севастополь).
Песня зашла на ура, со всеми повторами и бесконечными рефренами. Аплодировали стоя. Мы приободрились, а конферасюга обьявляет : «Я встретил девушку» исполняет Рашид Бейбутов и начинает нас выталкивать со сцены - мы сопротивляемся и не уходим, выручил заплечный роялист и заиграл тын-ды-от-да-ридом, тын-ды-от-даридом с азиатским акцентом. Все узнали вступление любимой песенки, бл@ть, мы играли ее в другой тональности, ля минор (орет шепотом Хью), лабух быстро модулирует в нужную тональность, мы берём первые аккорды: «Я встретил девушку, полумесяцем бровь, на щечке родинка, а в глаза-а-а-ах любовь, тяну я … и тут хор гостей громко, во все горло: «АХ, ЭТА ДЕВУШКА МЕНЯ С УМА СВЕЛА, РАЗБИЛА СЕРДЦЕ МНЕ, ЛЮБОВЬ ВЗЯЛА» - и ещё раз.
По ходу, наболело у мужиков! Аплодисментам бы позавидовал Леонид Ильич Брежнев (Политический деятель эпохи Аллы Пугачевой). И прямо без перерыва, пока конферасюга не опомнилась, а-капельно, четко выговаривая каждое слово, мы на два голоса запели «Шел отряд по бережку, шел изда-алека-а, шел под красным знаменем командир полка», подъезд на ноту бас гитары, гитарный аккорд и вот оно волшебство блюза: «Э-э-эй, командир полка. Голова обвязана, кровь на рукаве, след кровавый стелется по сырой траве, эээ э эй по сырой траве» - и пошла соляга вперемешку с руладами аккордеона, так получилось акуетительно красиво, что нас не отпускали со сцены, требуя еще песен.
А их есть у нас в запасе. Кто-то из зала, по ходу провокатор, пьяным голосом заорал «Мурку давай!». И мы дали шороху да с роялем на ремнях, и «Мурку», и «Семь сорок», и «Шизгару» и «Миссис Вандербилд», бл@ до плясок!
А за кулисами ждали танцевальный ансамбль «Иволга», группа ложкарей и трещеточников «Три Ивана», и директор лагеря. Он просто отключил усилитель, вышел на сцену и воздел руки к небу, успокаивая разбушевавшихся зрителей.
«Спасибо за теплый прием наших воспитанников...» - завел бодягу директор и, невзирая на протесты, вытолкал нас за кулисы.
Из клуба мы выходили Полубогами, Битлами и Юриями Антоновым, там нас ждали и тоже хлопали.
Боряныч сказал одно слово, но какое: «ПИЗДОООХУИТЕЛЬНО!!! ВСЕ, АБЗАЦ, ВСЕ ДЕФКИ НАШИ».