Как же надоели притворные вздохи и ахи, вроде — «Ой, бедненькая. Ну, держись!». В большинстве случаев, сочувствующим людям абсолютно наплевать на мои «страдания» по поводу особенного сына. Это правда, хотя в роли жертвы, которую всем жаль, быть всегда удобнее и выгоднее.
На самом деле, даже спуски по работе проходят сквозь стиснутые зубы и мысли «ай, какой я хороший сердобольный человек». Мы живем в такое время, когда дети с разными патовыми диагнозами больше не живут в застенках и их столько, что вызвать реальное сочувствие либо жалость у кого-то проблематично. А мне оно и не очень-то надо.
У меня нет подруг и нет друзей, которым «в любое время суток», я никому не обязана, никто не обязан мне. Мои друзья относятся с пониманием к тому, что иногда не получается из-за сына выбраться к ним на праздник или просто в гости. Я тоже не обижаюсь на них, если у них возникает аврал либо просто им хочется побыть в одиночестве, а мне в этот момент «плохо и срочно нужна жилетка».
Нам комфортно вместе и это самое главное. И да, по возможности мы друг друга поддержим.
Такого вот, чтобы они меня как-то жалели — нет. Я всегда придерживалась принципа, что человеку дается по силам и всем всегда поровну. На первый взгляд, нельзя сравнить никакую беду с болезнью ребенка. А на самом деле, таких примеров множество. И я давно убедилась, что с уважением, жалость и сочувствие никак не сотрудничают. Только понимание.
К чему я это... Ах, да... у меня тут знакомая одна пришла поплакаться, попросить протекции и денег. Выглядел ее плач примерно так — «Я сиротинушка. У меня умер отец». А, ну ладно, горе. Правда, 10 лет назад и у меня тоже отец давно почил, но может скорбь никак не утихает. «У меня умер брат». У меня тоже 2 года назад. Хорошо, может я настолько морально фригидна, что у меня ампутированы экстренные чувства утраты. Мне их не хватает, да, я их люблю, помню, но дальше жить мне это не мешает без запоя. И далее следует аргумент наповал — «Ты знаешь, как тяжело растить сына?». Нет, что ты. Правда, у меня трое детей, больная мама и такой же свекр в комплекте. И, нескромно так добавлю — ребенок с РДА в тяжелом спектре. То есть, по ее мнению, я должна войти в положение, непременно выдать ей, неработающей, средства на проживание. Отлично зная, что она их на 100% пропьет.
И еще один товарищ периодически приходит, сигареты стреляет и еду просит. Аргумент тоже железный — если я купил бы сигарет, мне бы не хватило на бутылку.
Что интересно, люди над ними благодетельствуют. Много лет уже живут по старым пластинкам «Я сиротинушка». И им отдают, кто что может, помогают и всячески спасают. А увидев социальную рекламу по телевизору — «Помогите Артемке», отворачивают глаза. Удобно быть хорошим для тех, кто воспоет потом дифирамбы или будет должен. Будем честны, если было бы по другому, операции и платные медицинские блага были куда доступнее детям-инвалидам. Даже по 100-200 рублей, нужные суммы набирались бы мгновенно.
С православной точки зрения и, наверное, человеческой, я должна подать всем просящим. И подаю по мере возможностей, дабы не было ущерба моей семье. Но когда мне садятся на шею, сбрасываю без сожаления. Причем очень быстро. И это также говорит обо мне с двуличной стороны. Например, я могу помочь тому, кто по моим меркам оказался в тяжелом положении и тут же измеряю градус помощи «социальным паразитам», не желающим работать или в целом пытаться карабкаться самостоятельно. То есть, тоже выбираю то, что мне выгоднее, для моего душевного равновесия и спасения совести.
Единственное, если я что-то говорю или делаю — всегда искренне. Пусть я злобная, вредная, наглая для многих, зато не притворяюсь.
Жалостливых полно, понимающих — единицы! Так что же лучше? В первом случае, мы морально и физически вытаскиваем больше людей, во втором, вроде как проявляем искренность.
