Суд приговорил двух врачей к девяти и девяти с половиной годам колонии общего режима за убийство ребёнка, родившегося недоношенным (700 граммов), но живым.
Подробности этого жуткого дела можно прочитать по ссылке. Если коротко, то замглавврача роддома поручила другому врачу - анестезиологу, ввести смертельную дозу препарата, зафиксировав в статистике внутриутробную смерть вместо смерти уже рождённого ребёнка. Чтобы «не портить статистику».
Дело рассматривается с 2018 года и сопровождается колоссальным давлением, которое оказывает на следствие и на суд врачебное сообщество. Это петиции, акции в соцсетях, письма, «экспертные» заключения. При этом, судя по публикациям и заявлениям следственного комитета, судебно-медицинская экспертиза однозначно установила, что в теле ребёнка присутствовал сульфат магния, в дозировке в 20 раз превышающей допустимые значения для взрослого человека, введённый внутривенно непосредственно перед смертью ребёнка.
Эта история, на мой взгляд, должна стать причиной и поводом для обсуждения сложнейших этических вопросов, которые возникают в современном обществе не только в связи с развитием здравоохранения, но и появлением новых ценностных систем, уходом отдельных групп, сообществ и даже народов, от традиционных ценностей.
С одной стороны, конечно, есть множество случаев, когда врачи спасают жизни и не жалеют себя ради пациента. С другой стороны, есть множество случаев халатного, наплевательского, преступного отношения. Но вопрос оценки действий врача, ответственность врача и системы здравоохранения в целом, часто табуируется.
Прежде всего под предлогом благородства врачебной профессии. Профессия, конечно, благородная, но вот, увы, не все люди в ней - таковы. Кстати, равно как в любой другой профессии.
И речь в подобных случаях не в зарплате, «выгорании» или условиях труда. Это вопрос ценностей, это вопрос, во что верит человек, ставший врачем. В конце концов, это вопрос нашего отношения к человеческой жизни.
Что меня поразило в этом деле, кроме самого факта убийства ребёнка…
Во-первых, это риторика защиты, которая, как это можно прочитать в публикациях по этому делу, утверждает что «ребёнок не выжил бы», и что «вероятность выживания таких младенцев - 5-10%».
Это тот же переход от отношения медицины к пациенту как индивидуальности, к отношению как части популяции, управляемой в соответствие со статистическими показателями, который мы видели во время эпидемии коронавируса. Это тот самый мальтузианский подход, который является составной частью утилитарной этики современной западной цивилизации.
Недавно прочитал эссе конца «нулевых» Питера Сингера, одного из самых влиятельных западных философов, в котором он всерьёз утверждает, что жизнь неразумного человеческого существа (не важно, младенец это или старик), может оцениваться меньше чем жизнь животного, а критерий ценности жизни никак не должен основываться на одной лишь принадлежности субъекта к человеческому виду. Это - новая этика, в которую сегодня многие верят, которой придерживаются и которую пытаются навязать обществам, где еще достаточно сильны традиционные взгляды.
Ведь ответственность формируется исходя из этической оценки жизни и здоровья человека.
В доисторические времена ценность жизни новорожденных и маленьких детей была достаточно дискуссионным вопросом. До сих пор в Австралии существуют племена, которые считают, что новорождённый - существо, в котором еще не поселилась человеческая душа. Каково отношение - такова и ответственность. Если новорождённый - еще не человек, то его убийство - не более чем убийство комара.
Авраамические религии, сформировавшие нашу цивилизацию, в своё время вынесли однозначный вердикт, прировняв жизнь младенца (в том числе еще не рожденного), к жизни любого взрослого. Таким образом изменился подход и к ответственности за причинение физического вреда человеку или за его убийство.
Но появление новых этических вызовов, связанных с ослаблением традиционных воззрений на жизнь человека и появлением иных ценностей, похоже, вновь заставляет возвращаться к этому вопросу.
В медицине, как в сфере, наиболее близко стоящей к вопросам жизни и смерти, все эти вызовы проявляются особенно ярко. Достаточно посмотреть на «корпоративные» призывы оправдать людей, которые убили маленького человека, на сроки, вынесенные за убийство ребёнка, на количество случаев, с которыми сталкивается в жизни каждый из нас и сравнить их с количеством случаев, когда кто-то понёс ответственность за свои поступки…