Я снова наливаю в рюмку яд, стараюсь медленно растягивать блаженство.
Сознание менять я только рад, лишь бы достичь вершины совершенства.
Пускай во мне танцует бесов хоровод, я с ними в пляс пущусь греховный и безумный,
И не поможет ни один мне антидот, чтоб смог остановить сей праздник шумный.
Я здесь среди своих, пока глотаю смертный яд,
И каждый жуткий вопль мне слаще стонов бляди.
И не вините.... Я ни в чём не виноват, меня сам дьявол удостоил сей наградой.
Параллельно парку шла наша любимая стрит, авеню и проспект в одном лице, наша «граница дозволенного» - улица Мира. По центральной аллее улицы Мира росли яблони, особенно привлекали китайки (маленькие, удивительно сладкие и сочные), Неженская рябина, и вездесущие грибы «дарьины губы». Самый центр от посторонних глаз загораживал ряд густого кустарника, аккуратно и красиво постриженного, и как не странно, стояли лавочки, как в парке. Там мы курили втихаря, и пробовали на вкус всякую бяку типа «Рубина» и «Солнцедара». Собирались на лавочках всегда перед танцами, употребить и покурить - но доблестные органы правопорядка пресекали наши порывы к общению в неформальной обстановке, заезжали на аллею на «козелке», и набивали задний отсек этого летательного аппарата под завязку (туда входило семь человек, а если очень постараться - то и восемь). И либо везли в участок - если сильно разозлятся - либо в Комнату Кривых зеркал в парке, где можно было некисло огрести от зарвавшегося ментозавра по почкам. Как правило, продержав в салоне до конца танцев, отвозили куда подальше и катапультировали: дескать, пока дойдешь - протрезвеешь.
Но порой отвозили в «трезвяк» на ул. Героя Советского Союза Александра Матросова и держали там до утра.
Кому-то не везло вовсе: сообщали об уличном банкете на работу, что сулило крупные неприятности, лишение премий и тринадцатых зарплат, с переносом отпуска на период холодной водки и непотеющих женщин … а особо отличившихся определяли на 15 суток в ИВС, с обязательной отработкой в сфере ЖКХ, с метлой или лопатой на перевес. Нарядов на винзавод и колбасную фабрику, как всегда, не было.