В 2015 году в Москве умер один человек, проживший, на первый взгляд, жизнь очень скромную и тихую. Но это только на первый взгляд. На самом же деле, с деятельностью этого человека была напрямую связана жизнь всей нашей огромной страны. Связана в буквальном смысле ежесекундно. Этим человеком был Сергей Борисович Пушкин, праправнук великого поэта Александра Сергеевича Пушкина.
Стихов Сергей Борисович не писал, нет. И вообще в художественном творчестве не отметился. Однако, вне всякого сомнения, нёс в себе то особое качество ума, что и его великий прапрадед. Только проявилось оно в сфере занятий мало понятных для непосвящённых: в теории и практике сверхточных измерений.
Казалось бы, что тут такого особенного? Измерения? Сверхточные? Подумаешь… В том всё и дело, - здесь есть о чём подумать пытливому уму, увлечённого вопросами немаленькими. Об устройстве Мира, к примеру, и его парадоксальных свойствах. Как ни странно, этим вплотную занимается скромная наука метрология, которая, на деле, находится на самом переднем крае научно-технического штурма Истины.
Неизмеряемая малость
Чем же занимается метрология? Измерениями, конечно. И главной проблемой всех точных наук и всех технических областей, - проблемой сверхточных измерений. А это действительно проблема: абсолютно точные измерения чего бы то ни было невозможны, а сам запрос на такой результат у науки и техники есть… Ну, или хотя бы запрос на абсолютно единообразные результаты точных измерений…
Да, науке очень нужна единообразная точность измерений, для чего и были созданы эталоны мер и весов. Копии эталонов рассылаются по всему миру, чтобы килограмм везде был килограммом, метр – метром… Но, тут и кроется гигантская проблема: эталоны нестабильны, они неизбежно меняются во времени.
За время существования эталона килограмма, - этого изящного цилиндра из платиноиридиевого сплава, принятого за эталон в 1889 году, - он успел потерять часть своей массы. Испарилась? Наверное…
Да, теперь эталон давит на опору с меньшей силой (вес), чем тогда, в далёком 1889 году! Но всё это время с него снимали копии. И, произведённые от сравнения с «эталоном» копии, не отвечают сегодня требованию серийной повторяемости, они – уникальны! То есть отличаются не только от эталона, но и друг от друга. Отличаются на малые, плохо вообразимые доли грамма, в среднем, как пишут, на 50 мкг, но…
Отмечу попутно, такова ценность наших «точных» измерений, наших «точных» и «объективных» цифр: точность мы получаем всегда путём усреднения. Мы даже говорим, когда что-либо измеряем: «отбросим пренебрежимо малые отличия». Да, этой «малостью» нас приучили пренебрегать. Равно как и «субъективностью», которой, однако, доверено усреднять, - самую малость, разумеется…
И ещё одно важное отступление: это – самое слабое место мировоззрения европейской исчисляющей рациональности. Об этом мало пишут, но «исчисляющая рациональность» - их «символ веры» и их Идол! Но, как же преждевременно и самонадеянно звучит их тезис «что не подсчитывается, то не существует»! И, соответственно, наоборот. При всём при том, что не подсчитывается самая малость…
Так вернёмся же к этой «болячке»! Эта малость чрезвычайно беспокоит науку, ибо она – такая всесильная – бессильна эту малость устранить. «Малость» - сильнее! И из-за этой «малости» точность измерений под большим вопросом! Это настолько важно, что для современной микроэлектроники и нанотехнологий может оказаться трагическим обстоятельством! Со всеми вытекающими отсюда ужасами для «хайтека», разработок «оборонки» и вообще «прогресса» как такового…
Однако, меня чрезвычайно интересует ещё и другое: может, - ещё более ужасный вопрос! - мир и вовсе неизмеряем?
Во всяком случае, мир ясно показывает ту свою часть, - везде и всюду, - где измерения неосуществимы. Ну, не можем мы с абсолютной точностью измерить ни длину, ни вес, ни время! Как говорится, не можем «в принципе». Всегда и везде, в любой области измерений, остаётся «махонькая» не охваченная измерением долечка. Ну, и что же?
А то, что там царствует клинамен Левкиппа, - самопроизвольное и беспричинное самоуклонение атомов от места расположения и траектории движения! Там не работает «дубово-точная» и однозначная причинность и «детерминизм»! Там исчезает «чёткость», её заменяет «размытость». Там возникает «вероятность» и «виртуальность». Умозрительно идею постиг ещё древнегреческий философ Левкипп. В дальнейшем с ним был солидарен Демокрит, а позже и Эпикур. А внятное изложение этой «научной крамолы» можно прочитать у Лукреция Кара в поэме «О природе вещей».
Сама идея завораживает тем, что вулканически извергает образы воли, созидания и творчества! Таково оно, неизмеряемое, генетически связанное с особыми свойствами человеческого существа, столь ярко проявившимися у прапрадеда и праправнука Пушкиных.
Конечно, это очень малая часть от того, с чем мы имеем дело… Но есть у науки смутное подозрение, что «малое правит большим»! Да, это очень тонкая, почти призрачная часть… Но, есть у науки неприятное предчувствие, что «тонкое правит грубым», «призрачное правит явным»!
Насколько я понимаю, человеческая Душа и вся сфера Духовности именно из той – огромной! – части мира, где события уникальны, а серийная повторяемость просто отсутствует. Соответственно, нет никаких «стандартов». А законы? Есть и должны быть, но настолько другие, что нынешнее состояние умов вряд ли готово что-либо в них уразуметь.
Но, человек – носитель Души; она – часть его Духовного состава! Нет, нет… Это очень неудобный человек… Это – страшный человек… Как им в таком случае управлять? Он, что, в конечном счёте, неуправляем?! Конечно, за некоторым пределом воздействия – нет.
Науке психологии, к примеру, такой человек совсем не нужен. Человек должен «правильно» ставить крестики в анкетах и тестах, и предсказуемо выходить на баррикады цветных революций… Он должен быть измеряем и просчитываем! Например, слушать музыку, - какую ему предложат, - восхищаясь!
И ведь есть, есть в человеке та его часть, что позволяет с ним такое проделывать, - его «личность», пекущаяся об адаптации в обществе, и поверхностный слой его «Я», столь охотно и сладострастно клюющий наживку рациональной логики. В обёртке логики ему так легко «втюхать» любое враньё! Хотя бы в режиме «хайли лайкли»…
Так человек, всё же, управляем? Конечно, до определённого предела - да!
А что за «предел» такой? Это те рамки, в которых так важно удерживать человека, чтобы он беспрекословно ценил столь ненужные ему «сникерсы», «айфоны», «флешмобы» и всяческий «свободный выбор» в мире прочего рыночного барахла.
Вот такой перечень вопросов, далеко не полный, проистекает из предмета занятости науки метрологии, в которой Сергей Борисович Пушкин весьма и весьма преуспел.
Как же начинался его жизненный путь, приведший к вершинам научно-технических достижений?
Краткие моменты долгой жизни
Родился в 1925 году в Москве. Жизнь родительской семьи не складывалась. Отец ушёл к другой женщине. Мать – Марина Сергеевна Мезенцева, правнучка А. С. Пушкина, вскоре скончалась от болезни. Сергея и брата его Бориса взял к себе на попечение Сергей Петрович Мезенцев, оставшийся вдовцом после смерти жены Веры Александровны – внучки поэта. В 1937 году Мезенцев репрессирован. Братьев взяла к себе сестра Веры Александровны – Анна Александровна Пушкина, их двоюродная бабушка, внучка поэта.
Именно она, сама говорившая на английском лучше, чем любой англичанин, дала мальчишкам блестящее образование. С этого момента жизнь стала налаживаться, в том смысле, что стала обретать те конкретные контуры и очертания, которые и привели потом к вершинам научного познания.
В 1943-1947 – служба в армии механиком-мотористом. Сергей Борисович обслуживал штурмовики ИЛ-2 и истребители, возвращавшиеся после боёв на передовой с самыми различными повреждениями.
В 1953 году Сергей Борисович Пушкин приступает к работе в ЦНИИ радиоизмерений. В дальнейшем – Институт метрологии времени и пространства (ИМВП). Он уже инженер, младший научный сотрудник.
С 1955 года – уже старший научный сотрудник и начальник Лаборатории службы времени. В частности, возглавляемая им служба передавала через радиостанции страны сигналы проверки времени, - известные как «шесть точек». Это знаменитые «пик-пик-пик» с протяжным шестым «пиком». Для простого гражданина – не бог весть какие важные сигналы; на самом же деле, имеющие стратегически важное значение, - сверка точного Времени в масштабе страны! Ответственность – чудовищная.
Ну, и что же, в конечном-то счёте? В погоне за сверхточностью измерений, столь необходимой для исследований космоса, для оборонной промышленности и фундаментальной науки, в Институте приступают к разработке Государственного первичного Эталона времени и частоты. С 1964 года работы возглавляет Сергей Борисович Пушкин, - как Главный Конструктор, глубокий теоретик и ответственный практик.
Эталон был создан. Без помпы, «шума и пыли». В 1967 году он утверждается Госстандартом именно как Эталон. Основу эталона составили квантово-механические водородные генераторы и группа высокоточных кварцевых часов. В основе успеха всех работ, ещё раз нужно повторить, - деятельность Сергея Борисовича Пушкина. Он же был назначен Хранителем часов-эталона, и состоял в этой должности на протяжении тридцати лет.
Скажи кому на вопрос «кем Вы работаете?», что так, мол, и так, - «работаю Хранителем Времени и Частоты»… От самой формулировки сугубо научно-технической должности веет какой-то супер-фантастикой…
А вот что действительно фантастично, так это достигнутая точность: часы-эталон дают погрешность хода всего в одну секунду за период в 500000 лет… Прапрадед мог бы гордиться таким праправнуком!
Ещё бы! Что же имеем в итоге?
Один, - прапрадед, - создал своим творчеством Стандарт единого русского литературного языка…
Другой, - праправнук, - Стандарт единого Времени и Частоты…
Что тут ещё сказать? Всё сказано…
*****